Голова-жестянка

И он не мог просто ждать в коридоре, когда мы его опять видеть захотим, он начинал прыгать. Прыгает и в стекло пытается проскочить, оно же прозрачное, ему кажется, что это проход в кухню, он ударяется всем телом и падает. Наверное, в прошлой жизни кот был насекомым и у него остались глупые привычки. Ладно хоть он на свечку лететь не пытался, а то мама любит свечки зажигать.

Я сажусь под дверь, размышляю, готовлюсь. Потом иду в комнату, на всякий случай беру толстую книжку, Шекспира. Американская Даша наверняка не знает Шекспира, зато у неё булавки во всех местах, значит, на неё Шекспир идеально подействует.

Книжка выглядит как заправский фолиант колдуньи – кожаная, с чёрным тиснением и не особо разборчивой надписью. А ещё книжкой можно будет в случае чего врезать Максу. Я вернулась под кухонную дверь, села, скрестив ноги, открыла книжку на нужной странице и забормотала:

Жарко, жарко, пламя ярко,

Хороша в котле заварка!

Мясо трёх болотных змей,

Разварись и разопрей;

Пясть лягушки, глаз червяги,

Шерсть ушана, зуб дворняги… [1 - У.

 Шекспир. «Макбет» (здесь и далее в переводе М. Лозинского). – Примеч. ред.]

С каждой строчкой я повышала голос. Макс и Даша спокойно сидели на диване, а тут завозились, бедные. Наверное, они не очень понимали, что я там называю, какие дьявольские ингредиенты, но общий тон был зловещим. В общем, если они хотели получить от сегодняшнего дня какие-то эротические впечатления, эта затея провалилась. Я вдохновенно продолжала:

Жало гада, клюв совёнка,

Хвост и лапки ящерёнка —

Для могущественных чар

Нам дадут густой навар.

Дверь кухни рывком распахнулась, Макс въехал в меня дверью и немного даже сдвинул с места.

– Что ты делаешь?!

– Порчу навожу, – сказала я как можно громче, чтобы Даша в кухне тоже слышала.

Макс попытался поднять меня с пола, ругаясь. Я подгибала ноги и отбивалась книжкой.

– Поосторожнее со мной, – кричала я, – а то сглажу! Причём именно тебя, Максик, у Даши булавка, ей ничего не страшно!

Макс взвалил меня на плечо и понёс по коридору подальше от кухни.

Мне всегда нравилось, когда он меня так носил. Пока моя нога была в гипсе, это часто случалось. Вися вниз головой, я ухитрилась открыть книжку и прокричать, глядя на прыгающие строчки:

Пальчик детки удушённой,

Под плётнем на свет рождённой,

Тигра потрох размельчённый —

Вот в котёл заправа наша,

Чтобы гуще вышла каша.

Дочитывала я уже в ванной, куда меня сгрузил Макс.