Голова-жестянка

Вот судья в красной майке бросил монетку, вот мелкие пацаны выставили своих роботов на круглое чёрное поле. Запустили по отмашке. И у обоих лаг с датчиками; роботы, вместо того чтобы беспощадно выталкивать друг друга с площадки, стали вертеться вокруг своей оси. Это не борьба сумо, а вальс получается.

– Ничья, – с широкой улыбкой произнёс судья.

– Правда? – обрадовались пацаны.

– Шутка. Ноль баллов. Удачи в следующем году.

– Ну-у-у… – надулись ребята, забрали вальсирующих роботов и пошли жаловаться к ограждению, на которое навалились человек двадцать родителей.

Моя задача как волонтёра следить, чтобы никто не прорвался на поле и не мешал судьям оценивать участников соревнований. Поэтому я отгоняю родителей за ограждение. Они меня не любят немножко. Некоторые. А другие спокойно относятся. Я бы ещё прогнала назойливых людей с бейджиками «Пресса», но нельзя, не поймут. Поэтому пресса шляется возле судей и задаёт отвлекающие вопросы. Я иду в сторону родителей, отпихнув попавшегося на пути фотографа.

Вот, кто-то опять стал прорываться на поле. Щекотка в животе усилилась, как всегда, когда происходит неприятное. Ещё одно на другое накладывается, конфликт на ожидание. Конфликт? Да, конфликт в разгаре.

– Тут с готовыми роботами приходят, с готовыми программами, а в регламенте написано, что надо собирать всё здесь, писать программу с нуля! – негодует высокая женщина с двумя детскими пуховиками в руках.

– Откуда вы знаете, что кто-то с готовыми программами пришёл? – я уверенно подхожу, заложив руки за спину.

Женщина впивается взглядом в мою оранжевую волонтёрскую футболку:

– Позовите мне судью! Я слышала! Тут обсуждают! Говорили, что старший мальчик написал программу для другого из команды…

– Кто говорил? – в таких случаях важно быть холодной и последовательной. Женщина растерялась, оглядывается:

– Вот тут рядом…

– Подслушивать вредно, ещё не то может померещиться, – говорю я с доброй улыбкой. Как нас учили, открывая зубы, а не поджимая губы. Ну, хоть и учили, я всё равно не могу, я улыбаюсь орущим людям так себе улыбкой.

Женщина опешила, но всё-таки продолжает:

– Позовите судью!

И тут я вижу Димку. Он стоит в толпе родителей, которые временно забаррикадировали ему проход. Родители тянут шеи, высматривают своих детей на борьбе сумо, на гоночных трассах. И Димка высматривает. Только не детей, а меня.

– Сейчас я позову вам судью, – уступаю я. Лучше уступить, воспользоваться моментом и ещё немного оттянуть время.