Дама номер 13

По крайней мере, меня еще спасает поэзия. И надеюсь, что она спасает и тебя.

– Да, спасает и меня.

Когда-то Сесар был не некрасивым мужчиной, а маленьким стройным принцем на белом коне. «Но я поцеловал не ту принцессу», – обычно пояснял он. Теперь же он сделался некрасив в высочайшей и глубочайшей степени: маленькие серые глазки под бровями домиком, похожими на рожки рогатой змеи, жидкие пряди седых волос, усы и бородка клином в придачу. Нос картошкой обычно украшали очки в металлической оправе с синими стеклами, которые никак не помогали лучше видеть вещи (скорее, наоборот).

Но когда Рульфо слышал, как он говорит (и подозревал, что в этом он не одинок, – так случалось со всеми), он быстро забывал о внешности этого человека. Голос его был красивым, низким, с легким андалузским акцентом (рокедальским, как сказал бы он сам) – к тому же, как сказала бы Сусана, язык у него был хорошо подвешен, – и годы этот голос пощадили.

– Рад видеть тебя, Саломон, клянусь, и Сусана тоже будет рада. Она сейчас придет, ей нужно было сходить в… Кстати, а не остаться ли тебе на обед?.

. Не отказывайся. Нам о многом нужно поговорить… Сусана просто великолепна, сейчас сам увидишь… Понятное дело, в тридцать-то лет любой… Когда-нибудь я напишу в ее честь оду. Она идет наверх, а я – вниз. Инь и ян… А где ты сейчас работаешь? Последнее, что я о тебе слышал, – это что ты ведешь занятия в литературной мастерской…

– С конца лета я безработный.

– Человек вроде тебя – и без работы?.. И это и есть та новая страна, которую мы строим?.

. Мы – европейцы, когда речь заходит о наших обязательствах, но наша безработица остается сугубо национальной. И ты ничего не собираешься предпринять?..

– Не ошибусь, если скажу, что бывали у меня и худшие деньки.

– А я отвечу, что если тебе и так хорошо, то нет ничего лучшего в жизни, чем не работать. Посмотри на меня, к примеру. Но в твоем возрасте еще рановато для этого. Ну а в моем – слишком поздно… Я состарился, не заметив как и когда.

– Тебе же еще и шестидесяти нет, Сесар.

– Ну и что, ведь это всего лишь цифра. Я стар. Чувствую себя старым. И Сусана это замечает. – Он умолк и сделал еще глоток вермута. – Могу тебе признаться, что раньше нас большее объединяло – ее и меня. А сейчас она почти не бывает дома. У нее всегда куча дел в ее театре, но я ее не осуждаю: она молода и пока что думает, что деятельность имеет смысл. Не осуждал я ее и тогда, когда… В общем, когда случилась ваша история.