Антон, надень ботинки! (сборник)

Алик вышел к ним в холл в спортивном костюме «Пума». Он был в замечательном настроении – легкий, расслабленный. Единственно – сильно расширены зрачки. От этого глаза казались черными.

– Ты устаешь? – спросил Месяцев.

– От чего? – весело удивился Алик.

– Тебя лечат? – догадался Месяцев.

– Чем-то лечат, – рассеянно сказал Алик, оборачиваясь на дверь. Он кого-то ждал.

– Зачем же лечить здорового человека? – забеспокоилась жена. – Надо поговорить с врачом.

В холл вошел Андрей, друг Алика.

Какое-то время все сидели молча, и Месяцев видел, что Алик тяготится присутствием родителей.

С ровесниками ему интереснее.

– Ладно. – Месяцев поднялся. – Мы пойдем. Надо еще с врачом поговорить…

Врача не оказалось на месте. А медсестра сидела на посту и работала. Что-то писала.

– Можно вас спросить? – деликатно отвлек ее Месяцев.

Медсестра подняла голову, холодно посмотрела.

– Вы не знаете, почему Алика перевели в общую палату?

– Ему принесли недозволенное. Он нуждается в контроле.

– Что вы имеете в виду? – удивился Месяцев.

– Спиртное. Наркотики.

– Вы что, с ума сошли? – вмешалась жена.

– Я? Нет. – Медсестра снова склонилась над своей работой.

Месяцев с женой вышли в коридор.

– Глупости, – возмутилась жена. – Они все выдумывают.

– Неизвестно, – мрачно предположил Месяцев.

– Что ты такое говоришь? – строго упрекнула жена.

– То, что слышишь. Ты и твоя мамаша сделали из него монстра.

Спустились в гардероб. В гардеробе продавали жетоны.

При виде жетонов у Месяцева что-то защемило, затосковало в середине.

Он вдруг сообразил, что не взял домашний телефон Елены Геннадьевны. И свой не оставил. И значит, потерял ее навсегда. Фамилии ее он не знает. Места работы у нее нет. Остается надеяться, что она сама его найдет. Но это маловероятно.

– Надо терпеть, – сказала жена.

Надо терпеть разлуку с Люлей. Сына в сумасшедшем доме.

Как терпеть? Куда спрятаться?

В музыку. Куда же еще…

Ночью жена лежала рядом и ждала.

Они так любили объединяться после разлук. Жена хотела прильнуть к его ненадоедающему телу – гладкому и шелковому, как у тюленя. Но не посмела приблизиться. От мужа что-то исходило, как биотоки против комаров. Жена преодолела отрицательные токи и все-таки прижалась к нему. Месяцев сжал челюсти. Его охватил мистический ужас, как будто родная мать прижалась к нему, ожидая физической близости. С одной стороны, родной человек, роднее не бывает.