И это взойдёт

Прохлада его крепкой руки заставила меня ошалело ахнуть. И тут же прямо перед глазами возникла его ладонь с божьей коровкой на ногте указательного пальца.

– Смотрите, кто здесь! – он довольно поводил пальцем.

– Уф-ф, – якобы непринужденно усмехнулась я.

– Упала к вам туда, – указывая на вырез блузки, рассмеялся он и сдул коровку с ногтя. Она полетела вглубь комнаты с нежным стрекотом. – Ну вот, сегодня я спас жизнь.

– О, да вы герой! – хмыкнула я, чтобы скрыть смущение.

Щеки мои покраснели, как нагревающиеся конфорки электроплиты, а в ушах нарастал шум.

Голова словно превратилась в закипающий чайник. Я отвернулась к окну, чтобы отдышаться, и коснулась пальцами стекла. Оно приятно холодило ладони, возвращая самообладание.

– А чего вы хотите от этого сада? – успокаивая дыхание, произнесла я.

– Просто сделайте так, чтобы мне понравилось, – раздалось в ответ. Голос звучал приглушенно, как через войлок.

Воздух в комнате сделался плотным, сладким и липким, я потянулась к форточке, чтобы ее открыть, но не успела повернуть ручку.

Вдруг по моим ногам пробежал сквозняк, а на глаза упал подол длинной ситцевой юбки, которую задрала властная и быстрая рука. Сквозь цветастую ткань пробивалось яркое солнце, дышать стало еще труднее. Зазвенела пряжка его ремня. Я понимала, что сейчас произойдет. Запах бритья окутал меня, я облокотилась на подоконник. Он звонко шлепнул меня по попе. Было слышно, как он плюнул. Помог себе рукой.

И вошел уверенно, как-то даже буднично. Как будто мы уже делали это миллион миллионов раз. Подол юбки колыхался перед глазами и слегка ударял в веки. Снова, снова и снова…

– У тебя классная попа, – похвалил он, когда все закончилось.

Хм… Джентльмен. Что тут скажешь?

– Вы что, больны? – спросила я, в то время как он звякал графином, наливая воды.

Я все еще стояла у окна. Всматривалась в тянувшуюся за окном липовую аллею. Деревья, окутанные зеленой дымкой, дожидались настоящего апрельского тепла.

Почки уже набухли и обещали лопнуть со дня на день. Но ночи все еще были холодны, и листочки не рисковали вылупляться на волю. И только одна липа в аллее поторопилась открыть сезон. Зеленое облако вокруг нее было особенно плотным и сочным – ее почки уже прорвались, и наружу выметнулись нежные листочки.

– Болен? – с тревогой переспросил он, протягивая мне стакан воды.

– Ну да, – кивнула я. – И видимо, серьезно.