И это взойдёт

Сторонний наблюдатель догадался бы об этом: монитор был повернут именно к этому зрителю, в то время как второй чаще заглядывал в лицо своего босса, чем в экран – спешил считать мнение начальника.

Второй был лет на десять моложе. Солидный кожаный портфель он держал у груди будто щит, а ноги прятал под кресло, словно боялся наоставлять следов в чужом кабинете. Кабинет был домашним – прикорнувшая под столом лохматая собака, неформальные фотографии на стенах, зеленая лужайка за окном.

Камера на экране компьютера взяла более общий план и показала, что рассказчик, вещающий про дубки и пшеничку, говорил не с пустотой – он стоял на сцене.

А из зала за ним наблюдали человек пятьсот – преимущественно молодых мужчин, большинство в очках. Лекция проходила в просторном зале со стеклянными стенами, за которыми раскинулось поле, где сновали экскаваторы и грузовики. Борис Максимович Поленов (а седым мужчиной, хозяином кабинета, был именно он) нажал на паузу и внимательно всмотрелся в лица слушателей. На них читались те же чувства, что и на лице Поленова: недоумение, разочарование и даже раздражение.

– И что, Виталик, всех резидентов согнали слушать это позорище? – недовольно спросил Борис Максимович.

– Всех, кого смогли, – уклончиво ответил его собеседник. – Так что? В Сеть выкладывать? Пресс-релиз выпускать?

– Ни в коем случае. Сливаем эту историю по-тихому. Желательно, чтобы журналисты о ней вообще не узнали. Кто-нибудь еще там снимал?

– Нет, только наша камера, эксклюзив.

Лекция-то… гм… недешевая, – пресс-секретарь закашлялся, пытаясь остановить какие-то еще слова, рвавшиеся изо рта. – Мы сказали, что все права принадлежат Технопарку и все такое. Если кто будет снимать – выведем из зала.

– Это грамотно, – кивнул Поленов. – Сколько еще осталось этой галиматьи?

– По контракту он должен прочитать десять лекций за семьсот тысяч долларов, – поерзал Виталик. – Это первая.

– На остальные народ можно сгонять не так старательно. И скажите этому клоуну – культурно, конечно, но так, чтобы понял, – пусть нигде не упоминает ни сумму гонорара, ни о чем он у нас вещал.

– Будет сделано.

Помощник встал с кресла.

– Я, может, не в свое дело лезу, – внезапно осмелел Виталик. – Но зачем? Зачем мы перекачиваем государственные деньги в карман этого прощелыги, который – есть такие сведения – финансирует оппозицию?

Поленов вздохнул и указал глазами на потолок – мол, причину надо искать там, выше.