Асан

Но Жора уже пробирался… Прямо по валявшимся и копошащимся солдатам. Пробирался, чтобы дать голожопому в ухо. Как следует… Он сейчас получит! Он сейчас закувыркается аж до заднего борта!.. Жопа меж тем сияла.

Чеченцы из злого нетерпения могли вдруг и выстрелить в белые ягодицы… Руслан им что-то спешно говорил. Сглаживал… Минута была плохой. Хотя и потешной.

Полевой командир, по счастью, повел правильно – сделал вид, что мальчишеские, сраные глупости его не задевают:

– Что еще скажешь, Сашик?

Я нарочито горестно развел руками… Я объяснял:

– Ты же знаешь, командир… У меня бизнес.

Я за хорошие деньги могу дать бензин высокого качества. Хоть цистерну… Могу мазут… Солярку… Могу дать небольшую атомную бомбу (но у тебя, командир, нет таких денег, шутка!)… Все могу дать… Но пьяных пацанов порезать не дам.

Слово «бизнес» чеченцы (и горцы вообще) презирают и уважают одновременно. И плюются – и уважительно цокают языком. Полевой кивнул с пониманием:

– Бизнес, конечно… Но мои злые. Порежут… Сам видишь… Они ведь и тебя, Сашик, порежут.

– Из ваших стариков вертушки сделают дым. Много дыма.

Я повторил мягко, как бы даже горестно – объясни им, командир. Объясни своим. Если я сейчас НЕ позвоню – вертушки обязательно и сразу вылетают. Про ракеты скажи… Прицельность на дороге стопроцентная… Пять минут, и старики в раю… Может, ты старикам завидуешь?.. Объясни своим, одно дело в бою геройски подбить русские БТРы, поджечь, атаковать – другое дело резать пьяных мальчишек… И я показал в сторону кузова грузовика (там уже выставились две задницы).

– А зачем они здесь?

– Их прислали.

Он грозно захрипел:

– А зачем они ехали?

– Они этого не знают. И я, командир, не знаю… И ты не знаешь.

И, подхватив неопределенность натянутой минуты (неопределенность всей нашей войны на дорогах), я позвонил Васильку. Одним нажатием приготовленной кнопки… Я весь начеку (трубку могли из рук выбить) – и потому, едва заслышав голос, я с опережением сунул, передал трубку полевому командиру.

Василек начал с вопроса. Все правильно. Все, как у горцев.

– Как тебя зовут? – низкий подполковничий голос, настоящий бас Василька, сделал свое начальное дело.

Полевой командир ответил:

– Маурбек.

Василек пробасил:

– Пожалей стариков, Маурбек.

И отключился.

Пауза…

Переждав, я спросил у полевого:

– Ты сказал – ты Маурбек?.. Не чеченец?

– Нет.

Факт мелкий, однако он значил в нашем, совсем уже не мелком торге.

Это важно.