Асан

Он словно боялся брать больше. Он даже не поднял глаз. Как всегда, его твердое и холодноватое – нет. Все на равных.

Мы сидели тогда, все трое, в джипе. Коля Гусарцев курил… Раз, другой, третий выдохнув в окно дым, он спросил – очень ли близкий человек был Руслану погибший?

Руслан и тут не захотел давить на нас – на дележ и на наши деньги. Он просто ответил:

– Близкий.

В/ч за №… Солярка… Эта воинская часть расположена не доходя до гор. Поэтому ее сопровождал Гусарцев.

Если нет штабного офицера, который досматривает путь, глотая пыль рядом с колонной, горючка не дойдет до назначенной в/ч.

Ее завернут… На первом же повороте дороги. Наши в этом отношении столь же опасны, как чеченцы. Любой подполковник перехватит у тебя и бензовоз, и бочки – и в свою часть. Да еще заставит твоих шоферов разгружать. Знаем!

В/ч за №… Бензин… Эти зарылись подальше. Добраться непросто. До гор назначенный им бензин в бочках сопровождал Гусарцев, в горах – Руслан. Отправили спешно. И в каких помятых бочках, в треугольных! На войне все можно.

В/ч за №… Дизельное топливо… Мазут… Ура. Ура. Полковник Анин поумнел. Да как быстро!.. А ведь командует частью всего три месяца.

Всего три месяца назад он, этот Анин, страшно возмущался, когда прослышал, что должен за доставку и за вообще отдать мне каждую десятую бочку. Он не мог понять, кто я. Он вопил в открытую! Как так!.. Кто такой этот майор Жилин! Я эту сволочь выведу на свет… Я в штаб!.. Я к генералам!.. Но вот ведь посмирнел товарищ полковник и поутих.

Понял.

Ему объясняли… Кажется, Коля Гусарцев. Прямым текстом. Самым прямым. Армия сейчас полу-управляема. Никак не обретет форму… Дисциплины нет. А когда нет дисциплины, пусть снабжением горючкой управляет хотя бы рынок… Иначе хаос… Полковнику Анину объясняли, втолковывали правду этой войны, а он опять и опять – как же так? Как же так с бензином, с соляркой! Как я буду воевать в таких условиях!.. Я их всех!.. Я эту сволочь!

У него перехватывали по дороге все, что он заказывал.

Либо наши, либо чичи… Какая разница… Три месяца!.. И вот бедолага прислал мне письмишко: «Дорогой Александр Сергеич!..» – ну и так далее. Очень приятный текст. Симпатичный стал человек… Солярку получит… Чеченцы обращаются ко мне еще более трогательно: «Са-ашик…» – звучит неплохо. В этом что-то задушевное.

Мы сидим втроем в машине Гусарцева, и, когда с делами покончено, Руслан прощается и пересаживается в свой «жигуленок». Внешне – мы, все трое, просто друзья.