Асан

Он честный – он порядочный… И он хотел бы, чтобы русские его уважали. Настоящий чеченец.

И какая же стрельба могла быть там, где остановили пьяную колонну! Первые же пули были бы в нас с Русланом… Такие напряги на чеченских дорогах самые опасные и непредсказуемые. Напряги, как набухшие нарывы. Да и полевой командир Маурбек был совсем не сахар! Мы стояли на самом краю… И был ясный-ясный день… А я негромко насвистывал. Я все еще помню мелодию… Небо для нас с Русланом было в те секунды рядом. Совсем рядом.

Я представил себе наши души, взлетающие на небо… Разнобоговые! Воинственные души!.

. А по сути – детские воздушные шары разных расцветок. Моя… Руслана… ну, еще две-три души наших шоферов… четыре, скажем. А с нами и разноцветные души чеченцев, тоже не менее дружно взлетающие, спешащие к небесам… После взаимной беглой стрельбы. Дружнее, ребята. Все вместе!

Прямиком к небу – с проселочной пыльной дороги. Но и на лету, уже подымаясь и вдыхая синеву, наши души сварливо перекрикиваются… Кричат… О солярке.

О бочках с бензином. О том, кто первый начал стрельбу… Небесная, но все еще земная разборка.

Звонок жене… Будить не хочется, но уж так у нас повелось, что я ее бужу – мои звонки ночью нежнее. Жёнка привыкла. Женщина привыкает к ночной нежности. (К необходимости ночной нежности.) Она уверяет, что, разбуженная моим голосом, она после спит слаще и дольше. Пусть!

Вокруг меня лунная полянка… Ночь… Я один. Сижу за вкопанным в землю столиком. Сторожит меня только боярышник… Ну, и луна.

– Саша?

– Я.

Я чувствую, что она улыбается. Сонные ее губы… В ее улыбке.

Опять луна?

Опять.

Я говорю ей какие-то мелочи, глаза мои уперты в ночь… И в кружевную стенку боярышника… Но все равно я вижу свое. Как можно не увидеть!.. Там – в далекой дали – на берегу все той же большой (но не называемой) реки географическое пятнышко. Пядь земли. И дом…

Я, собственно, уже днем дал жене знать, чтобы она слегка (именно слегка, не рывком) попридержала стройку, так как денег у нас (у нее) будет теперь поменьше.

Это не беда. У реки многие сейчас именно так (так замедленно) строятся. Выбранный нами городишко сам по себе тих. Так что стройка даже без крышевания (без бандюков)… Хорошее место.

Луна… Жена притихла. Жена слушала. Ей хотелось еще.

И словно бы в параллель далекому дому, на меня здесь повесили долгострой – Внешний склад. Убогий, бедный, он в Ханкале, но находится поодаль, вне моих складов. И почти не охраняется.