Красавица без сердца

Со второго этажа уже спешил испуганный Иван Поликарпович. Наряд на нем был более чем эксцентричный: семейные трусы, украшенные задорным зеленым горошком, и ружье, которое Семеницкий нежно прижимал к себе. Из-за его плеча выглядывала Радочка в роскошном пеньюаре розового цвета.

Завидев меня, стоящую на коленях возле неподвижного тела экономки, Иван Поликарпович побледнел, и всучил ружье Радочке. Та от испуга затряслась, как осиновый лист, и брезгливо схватила оружие, держа его словно дохлую мышь.

– Что с ней? – спросил хозяин дома.

– Похоже на обморок, – ответила я. – Но не берусь утверждать точно. Может, у нее сердце прихватило.

Взволнованная Катя вынырнула из кухни, сжимая в ладони телефон.

– Скорая уже в пути, – сообщила она.

Мы все дружно выдохнули, переглянувшись.

Скорая прибыла через рекордные двадцать пять минут. У Раисы Степановны диагностировали обморок, давление и еще кучу всего, погрузили ее на носилки и увезли в больницу, сообщив, что пациенту нужен покой.

Иван Поликарпович отправился следом за Скорой на своем автомобиле.

С ним вызвалась поехать и Радочка, объясняя это тем, что ей, как женщине, гораздо виднее, что потребуется Раисе Степановне в больнице. Но, подозреваю, Радочка просто не хотела оставаться в особняке.

Когда чета Семеницких уехала, на шум вышла Кристина. Видок у девицы был бодрый, хотя она пару раз натужно зевнула, и, оглядев гостиную, поинтересовалась:

– Ну что, поймали Каспера?

Катя скривила лицо, и молча ушла на кухню, оставив меня объясняться с противной девицей.

– Нет, не поймали. Раиса Степановна упала в обморок, и ее увезли в больницу. Твой отец и Рада отправились с ней.

– Зачем? – спросила Кристина, а я удивленно нахмурилась. Девице сказали, что экономка потеряла сознание, а ей хоть бы хны?

– Чтобы оплатить палату и приобрести необходимые вещи, наверное, – пожала я плечами. И без всякого перехода спросила: – Ты не испугалась?

– Чего? – вытаращила глаза Кристина.

– Воя.

– Чего? Какого воя?

– В доме кто-то завыл, – терпеливо сказала я.

 – И Раиса Степановна, услышав это, упала в обморок.

– А, – равнодушно обронила девчонка. – Я сидела в наушниках. Поэтому ничего не слышала. А что за вой?

– Жуткий, – пожаловалась я. – Хорошо, что ты не слышала.

– Наверное, – снова пожала плечами Кристина.

Очевидно, эмоциональный диапазон у девчонки как у улитки. Проводив взглядом Кристину, поднимавшуюся на второй этаж, я двинулась на кухню.