Потерянные судьбы. Роман

Холодно, мокрая одежда прилипала к телу. Вдруг за спиной она услышала мычание. Остановилась. Услышав топот копыт по земле, присела на корточки, закрыла голову руками и закричала.

– Ты чаво? – вдруг послышался голос матери. – Шо с тобой?

Нюся открыла глаза, на кровати сидела мама и гладила её по голове.

– Приснилось шо? – заволновалась Мария.

– Корова… – протёрла глаза Нюся и шмыгнула носом. – Бежала за мной…

– Енто к добру, – прошептала Маша и поцеловала дочь. – Значить, усё у тебя будет хорошо в жизни… Спи.

Маня подоткнула одеяло, ещё раз поцеловала девочку и ушла спать.

– Ага, к добру, – прошептала Нюся, заворачиваясь в одеяло. – Вона, ро?ги у неё, як вилы кривые…

Утро началось, как обычно, с хозяйства. Нюся волокла тяжеленное ведро с водой, чтобы напоить поросят.

– Чу, чу, говорю, куды пятаки свои суёте? – ругалась девчушка на нетерпеливых хрюшек.

– Нюська! – во двор семьи Грищенко забежал Саша. – Где ты?

– Шо тебе? – девочка была не рада гостю.

 – Чаво припёрся?

– Слыхал разговор моей мамки с…

– Опять? Не хочу слухать ваших сплетен!

– Не, тут другое, – запыхался мальчик. – Коров забирають в колхоз!

– Шо? Придумал же…

– Правду говорю, – опустил голову Сашка. – Как теперича без них?

– Не верю, – Нюся поставила ведро на землю. – Как же надоели вы со своей мамашей… Иди отсель!

Вечер.

Первой с работы вернулась Мария. Хлопнув входной дверью, вошла в хату, села на табурет и облокотилась рукой о стол.

Немного помолчав, приложила ладонь ко лбу и заскулила, как маленький щенок.

– Мам, шо ты? Шо с тобой? – из комнаты выбежала дочь. – Заболела?

– Хуже?й, – всхлипнула женщина и посмотрела на Нюсю. – Забирають нашу кормилицу…

– Шо? Как енто? – удивилась Нюська, заметив слёзы на глазах мамы. – Куды?

– У колхоз… приказанье получил весь хутор… Ой, божечки… – положив руки на стол, Маня упёрлась в них лицом и заревела.

Девочка обняла мать, поцеловала в затылок и выбежала на улицу.

Постояв немного у сарая, вошла внутрь. Бурёнка будто бы поняла, в чём дело, – встала на ноги и замычала. От этого Нюське стало ещё тоскливее. Она обняла корову за шею и заплакала. Бурёнка молча жевала «жвачку».

На следующий день отец повёл кормилицу на ферму. Нюся выбежала провожать. Ноги тряслись от волнения и обиды.

– Так нечестно, – рассуждала девочка. – Так нельзя…

– Не нам решать, – ответил Иван, скрывая горе на лице.