Леонид

Рыбки переспрашивали, растерянно повторяли:

– Руссия! Хмеймим! – недоверчиво смотрели в пустое небо, в пустое море.

Его оставили лежать на днище, прикрыли голое тело ветошью. Корма была заполнена рыбой. Длинные серебряные рыбины имели фиолетовый отлив. Глаза золотые с черной сердцевиной. Рыбы уснули, лишь изредка то одна, то другая поднимала хвост, раскрывала красные жабры.

Верхотурцев дремал среди рыб, вдыхал запах молоки и слизи. Слышал, как стрекочет двигатель, волны стучат о днище, как переговариваются рыбаки.

Очнулся, когда лодка ткнулась в деревянный причал. Кругом теснились другие лодки, такие же остроносые, зеленые, с нарисованными глазами. По берегу сновали люди, выгружали из лодок носилки с рыбой. Виднелись белые, яркие на солнце дома, высокие изгороди. Зеленела главка мечети. Пахло дымом. Кругом было море. Море солнечно сверкало за домами и луковичкой минарета.

Верхотурцев подумал, что это остров, один из тех, над которыми пролетали самолеты, заходя на посадку.

На причале появился человек в белом до земли одеянии, с черной бородой.

Он теребил четки, перебирал цветные камушки. Ему указывали на Верхотурцева, повторяли:

– Руссия! Хмеймим! – Указывали в море, в небо. Человек строго слушал, играл четками. Сделал знак и пошел с причала.

Рыбаки подняли из лодки Верхотурцева, поправили на нем сползавшую ветошь и повели на берег. Когда он ступил на песок, шагнул в узкий, окруженный стенами проулок, его стал бить озноб.

Тряслось тело, стучали зубы, ходили ходуном глаза.

Он кашлял, слезы текли. Ком, который образовался под сердцем, рвался наружу. Из ушей, из носа текла кровь. Казалось, сейчас у него случится выкидыш. Плод выскользнет вместе с кашлем и в красной слизи упадет на песок. Верхотурцев сел на землю, и его продолжало трясти.

Его взяли на руки, внесли сквозь деревянные, крашенные синим ворота в дом и положили на низкий топчан, накрыли лоскутным одеялом.

Он продолжал сотрясаться, испытывал запоздалый страх. Видел удалявшийся обрубок самолета, море, к которому приближался в падении.

Старался схватить пустоту, ревущий мокрый волчок, который увлек его, стал скручивать, ломая руки и горло.

Верхотурцев содрогался под лоскутным одеялом, пока ему ни принесли в стаканчике горячий чай. Он пил, согревался. Озноб оставил его. Он засыпал, видя беленую стену и на ней открытку с какой-то мечетью.

Верхотурцев спал с редкими пробуждениями. То лежала на стене малиновая полоса заката. То в темноте теплился масленый огонек.