Леонид

Все великие русские князья, цари, вождь Иосиф Виссарионович Сталин передают из рук в руки Жар-птицу. Наш Президент Леонид Леонидович Троевидов принимает ее от Иосифа Виссарионовича Сталина и направляет в будущее.

– Какая величественная композиция! Это символ всей русской истории, – Александру Трофимовичу показалось, что эти слова произносит не он, а тот, кто поселился в нем, знает тайну русской истории.

– А рядом сидит детский врач. Он излечил десятимесячного ребенка, найденного в развалинах после теракта в Магнитогорске.

Говорят, врач использовал во время лечения не только новейшие препараты, но и святую воду из Иордана.

– Наша жизнь в руке Божьей. Поверьте, я знаю это, – и снова эти слова исходили не от него, а от того, кто поселился в нем при падении в Средиземное море.

Александр Трофимович робел в присутствие этих великих людей. Среди них находился гениальный конструктор, создавший гиперзвуковую ракету. Математик, руководивший научным центром, где создавался искусственный интеллект. Кубанский селекционер, который вывел сорт пшеницы, приносящей невиданные урожаи.

Все казались Александру Трофимовичу прекрасными. Он испытывал благодарность за то, что они почтили его, участвуют в его торжестве.

То же чувствовали другие награждаемые. Как пояснил шепотом любезный служитель, среди них был офицер ФСБ, отличившийся в Магнитогорске. Капитан атомного ледокола, крушившего льды на Северном морском пути. Балерина, снискавшая славу на сценах Америки и Европы.

Все они робели, были взволнованы среди солнечных люстр и золотых начертаний.

Огненно запели фанфары. Голос с придыханием произнес:

– Президент Российской Федерации Леонид Леонидович Троевидов!

На подиум, легкий, прижимая праву руку к бедру, взмахивая левой, словно слышал барабанную дробь, вышел Президент Троевидов. Все встали. Заворожено смотрели, как Президент приближается к маленькой трибуне, над которой поднимался стебелек микрофона.

Александр Трофимович видел близко того, кто посылал его в бой, чей приказ он выполнял в сирийских пустынях, среди грохота бомб.

В лице Президента, помимо грозной воли, холодной властности, была душевная мягкость, почти застенчивость. Светлые волнистые волосы, тихий жест, которым он усадил на места присутствующих, были трогательными, родными. Александр Трофимович почувствовал к Президенту обожание, какое испытывает сын к любимому отцу. Не зная, не помня истинного отца, Александр Трофимович испытывал к Президенту сыновние чувства.