«Спаса кроткого печаль…» Избранная православная лирика

Пусть не тот я нежный отрок

В голубином крыльев плеске,

Сон мой радостен и кроток

О нездешнем перелеске…

Вновь возникает русский перелесок как синоним рая. Казалось бы, написавший эти стихи уже много согрешил в сознании своём («не тот я нежный отрок»), а кроток только во сне; но что?то, звучащее не отсюда, обещает ему иную радость.

И – радость грянула.

В стихах 1917 года он пишет:

Тучи с ожерёба

Ржут, как сто кобыл,

Плещет надо мною

Пламя красных крыл.

Небо словно вымя,

Звёзды как сосцы.

Пухнет Божье имя

В животе овцы.

Верю: завтра рано,

Чуть забрезжит свет,

Новый над туманом

Вспыхнет Назарет…

Есенину безусловно нравится всё происходящее. Он видит себя пророком иной России. Но – христианским пророком.

Одному своему товарищу Есенин как?то признался: «Школу я кончал церковно?приходскую, и там нас Библией, как кашей, кормили.

И какая прекрасная книжица, если её глазами поэта прочесть!

Было мне лет 12, и я всё думал: вот бы стать пророком и говорить такие слова, чтобы… за душу брало.

…И мыслил и читал я

По Библии ветров,

И пас со мной Исайя

Моих златых коров.

Книга пророка Исайи воистину поэтична и яростна – это один из самых жёстких в обличениях пророков. Но Есенин верил, что даже с ним он в состоянии был бы найти общий пророческий язык – по одному же лужку гуляем.

Цикл религиозных поэм Есенина о революции выказывает безусловную осведомлённость Есенина в молебных песнопениях, в жанрах гимнографической поэзии – таких как тропарь, канон, псалом, акафист.

Происходящее он воспринял как Божественное откровение.

…О, я верю – знать, за муки

Над пропащим мужиком

Кто?то ласковые руки

Проливает молоком.

Он пишет «Октоих» – «маленькую поэму» о революции случившейся и грядущей. Зачин её являет во всей полноте настроение Есенина той поры:

О родина, счастливый

И неисходный час!

Нет лучше, нет красивей

Твоих коровьих глаз…

Не менее поразителен финал поэмы:

…Вострубят Божьи клики

Огнём и бурей труб,

И облак желтоклыкий

Прокусит млечный пуп.

И вывалится чрево

Испепелить бразды…

Но тот, кто мыслил Девой,

Взойдёт в корабль звезды.

В последней строке Есенин говорит о Фаворском свете, знаменующем обетование грядущих человеческих судеб. Свет этот на иконах «Преображение Господне» почти всегда изображается как звезда над Спасителем.