Подвал для моего сердца

– Варварство, – вслух сказала я, и поморщилась – получилось уж больно громко, и голова заболела сильнее. Потерев переносицу, я нашарила лежащие на столе очки и с интересом принялась читать текст. Может, исправление рецепта или любовная записочка?…

Это не было ни инструкцией к рецепту, ни любовной запиской. На белом прямоугольнике неровным почерком было написано следующее:

«Прошу, помогите. Меня держат в заложниках, издеваются и бьют. Пожалуйста, отнесите эту записку в полицию».

Я моргнула, еще раз перечитала текст, и дрожащими руками отложила книгу в сторону.

Это, что шутка какая–то? Кто–то очень остроумно решил посмеяться над другими читателями? Или кому–то и в самом деле требуется помощь?

До окончания рабочего дня я взволнованно мерила шагами читальный зал, постоянно оборачиваясь на книгу. Что, если это не шутка, а крик отчаяния? Вдруг кого–то действительно удерживают насильно, и этот кто–то придумал запихнуть записку в книгу, которая должна привлечь внимание библиотекаря, ведь она не числится в базе?

Но с другой стороны, почему текст такой короткий и странный? Если бы меня удерживали в плену, то я бы точно написала хотя бы собственное имя – Алиса Шумова.

И личность того, кто меня похитил, если она, конечно, мне известна.

Получается, неизвестный не знает, кто его схватил? Но свое имя–то он должен помнить. И, если похищенному приносят книги, значит, относятся к нему хорошо. Было бы странным бить человека и одновременно заботиться о том, чтобы у него было свежее чтиво.

Стало понятно, что ничего не понятно. Покрутившись еще разок вокруг столов, я вернулась на свое место, чтобы посмотреть информацию о читателе. Так, Мария Лубкина, год рождения… Ага, ей недавно исполнилось девятнадцать лет. Проживает по адресу, номер мобильного телефона…

Поколебавшись, я схватилась за свой смартфон и набрала цифры, указанные в карточке. Механический голос равнодушно произнес:

«Абонент находится вне зоны доступа или выключен. Пожалуйста, попробуйте позвонить позднее…».

Чем больше я размышляла о записке, тем большую тревогу она у меня вызывала. Разумеется, это всего лишь глупая шутка, не более…

Тогда почему Мария Лубкина сама не приходит за книгами? В нашей библиотеке разрешалось забирать и сдавать книги другому лицу, ничего страшного в этом не было. Внуки приходили за журналами для своих бабушек, дочки носили любовные романы своим матерям, мужчины набирали книжек для детей…

В волнении я схватилась за карандаш.