Ночной паром в Танжер

Теперь Морис нежно признается:

Понимаешь, приятель, это моя дочь. Пропала. Ты представляешь, каково мне?

У тебя самого есть малые, Бен? спрашивает так же нежно Чарли.

Спиногрызы, Бен? Не? Не осталось после тебя где-нибудь выводка?

В Бристоле каком-нибудь? спрашивает Чарли. Остались где-нибудь Бенджамины-младшие? Вылезли из какой-нибудь несчастной беспутной красти-пташки, которая повелась на твои влюбленные глаза?

Которую ты поматросил и бросил, говорит Морис.

Бенни качает головой. Оглядывается в поисках помощи, но остается со своей бедой наедине.

Есть же в тебе сочувствие, Бенни, говорит Морис. Ты хороший человек. Я же вижу. Посочувствуй мне, ладно? Представь себе, что после трех лет ты на все пойдешь, лишь бы избавиться от этого чувства. Потому как мое сердце что? Сердце у меня, блин, не на месте, носится неприкаянное по всему миру. И нам сказали, что она едет в Танжер, моя Дилли, и что она путешествует со своими.

Не знаю, говорит Чарли, снова присаживаясь и лениво взмахнув рукой.

Может, в Альхесирас прибудет весь конвой? Провели зиму в Африке, пока солнце пекло ваши костлявые кочевые задницы. Мило. И вокруг только и делают, что порхают цветные пташки. И розовые, и зеленые, и желтенькие. И все такое гостеприимное. Так что, Бенджамин? Бен? Что-то ты с лица спал, пацан.

Сейчас я, Бенни, спрошу тебя еще раз. Дилли Хирн? Дилл или Дилли?

Да я в душе не ебу ни про каких Дилли!

Теперь Чарли обнимает парня за шею.

Знаешь, что я думаю, Морис?

Это что же, Чарли?

Я думаю, этот парень дрочит до слепоты.

Злой ты, Чарльз.

Бенни порывается встать, но Чарли – с улыбкой, сильно – прижимает его обратно.

Понимаешь, что происходит, Бенни, говорит он, из-за такого количества самоублажения – и это только мое мнение, сынок, в смысле, только моя теория, понимаешь? Мои… мрачные представления. Но что происходит из-за самоудовлетворения – тратится впустую не только семя, не просто мужская сила. Что происходит, по моей теории, я вообще-то об этом немало размышлял…

Философ, говорит Морис.

Извольте видеть. Чарльз Редмонд Фарранрийский.

Понимаешь, на мой взгляд, то, что много дрочишь, влияет на мозг и портит память.

Память твоя? говорит Морис.

И резко щелкает пальцами.

Капут, говорит он.

А теперь уже слезы лить поздно, сынок. Потому что, что в альхесирском паромном терминале?

Слыхали и что похуже.

И не подумай, в этих моих размышлениях нет ничего личного, Бенни.