Соучастники

Он указал на стайку длинноногих сильфид с блестящими волосами в другом конце зала. К этому вечернему часу они привлекли, прямо скажем, немало мужчин, которые медленно, терпеливо кружили вокруг них.

Хьюго поднял свои черные брови.

– Вон с теми девушками? Это модели, с которыми ты работал?

Он оглядел их, кивая.

– Зови с нами. Не сомневаюсь, что там, куда мы идем, им очень обрадуются.

Итак, пятнадцать минут спустя я втиснулась в зеркальный лифт вместе с Хьюго, Зандером, Сильвией и четырьмя высоченными супермоделями, и мы отправились на вечеринку на седьмом этаже “Карлтона”.

Ковен состоял из одной рыжеволосой, одной смуглой брюнетки, одной русской блондинки и одной величавой чернокожей красавицы. Еще все они были чуть ли не на фут выше меня, поэтому я не очень-то поняла, что выражали их лица, когда Зандер представлял нас друг другу.

– Привет, я Сара, – сказала я ключице блондинки. Не стала добавлять: “Я читаю в офисе сценарии”.

Вряд ли ей было до этого дело. Ее сандалии на каблуке демонстрировали безупречные ногти с ярко-розовым педикюром; рядом с ними, увы, мои щербатые, своими силами накрашенные ногти смотрелись явно по-дилетантски.

– Девушки, я надеюсь, вы понимаете, – сказал Хьюго, – что находитесь рядом с набирающим силу гением от мира кино. У Зандера только что состоялась премьера фильма, здесь, в Каннах, и на фестивале сейчас только о нем и слышно.

Модели взвизгнули, Зандер кивнул.

– А Хьюго – большой человек. Похоже, будет спонсировать мой следующий фильм.

– Ух ты, – хором сказали они, словно чуя богатство, которым от него пахло.

Хьюго больше ничего не сказал, улыбнулся им, и все. Но интерес в них уже зажегся.

Тут лифт звякнул, и мы увидели изящный мраморный коридор и номера на седьмом этаже отеля.

Хьюго целеустремленно зашагал к белоснежным дверям “Номера Софи Лорен”, из-за которых доносился безошибочно узнаваемый ритм вечеринки в полном разгаре.

Хьюго подошел к чернокожему охраннику, сунул ему что-то в руку и что-то прошептал на ухо. Охранник взглянул на нас и наше приношение – четырех супермоделей мирового класса, живую рекламу “Бенеттона” только для взрослых. Он что-то буркнул себе в запястье, кивнул и открыл нам дверь.

Мои глаза не сразу приспособились к происходившему передо мной.

Впереди была просторная полутемная комната, освещенная свечами.