Шаблоны доброты

Смотрел, как играют детеныши, как заботятся о них матери. Изучал уклад жизни, сложившиеся в стае отношения. Не смотря на животную примитивность, в обезьянах было много схожего с людьми: проявление радости, заботы, обиды. Тогда он не понимал почему за миллионы лет эволюции человек так и не смог уйти от стремления к убийству, в этом, так и оставшись обезьяной. От мыслей о непреодоленной животности, он испытывал глубочайшее разочарование. Обезьяньи повадки, накрепко засевшие в памяти, к сожалению, объясняли поведение многих из его соплеменников.

В то же время он верил, – будущее не за постоянным раздором, наоборот, за объединением и согласием.

Вдохновленный примерами терпимости и гуманизма, он придумал как самому стать назиданием, как заинтересовать своим поступком многих!

Одержимый идеей недопустимости войны – он решает стать солдатом. Интересы ученого резко меняются. Вместо изучения жизни, он интересуется военным ремеслом – наукой убивать. С вступлением в армию проблем не возникло. С юных лет он прекрасно владел спортивной винтовкой, неоднократно побеждая в соревнованиях по стрельбе.

Пройдя обучение снайпера, новоиспеченный Солдат заключает контракт, отправляясь наемником в одну из зон боевых действий. Прибыв на место, получив оружие и амуницию, он заменяет оптический прицел своей винтовки на специальный, со скрытой функцией видеозаписи. Еще одну видеокамеру, размером с пуговицу, закрепляет на своей груди, получая возможность записывать происходящее, как вдали, так и поблизости.

Скрываясь, ученый был вынужден жить полноценной жизнью военного. Выполнял приказы, участвовал в боевых действиях, элементарно выживал. Бессознательно, в нем проснулся инстинкт – помогая сохранить жизнь, заставляя обычно рассеянного нерасторопного человека превратиться в воина. Он с удивлением познавал себя в столь необычном качестве.

Шли недели, месяцы. К счастью, за время службы, он никого не убил, часто лишь имитировал работу снайпера. Стрелял не в человека, а в какой-нибудь предмет рядом – стараясь напугать, заставить спрятаться.

Но, когда за его действиями наблюдали – был вынужден попадать. Развитое с детства мастерство позволяло наносить лишь легкие ранения. Человек в прицеле падал скорее от неожиданности, чем от чиркающей по его телу пули.

Даже из-за несмертельных выстрелов Солдат подолгу мучился, подумывая вовсе прекратить эксперимент. Благо в прицел его винтовки, по большей части, попадали нехарактерные для снайпера виды.