Я буду сверху

– Я мог бы помочь, – загундосил Кирилл, но Стас взмахом руки остановил его:

– Тебе было велено выкрасть флешку. Напомни-ка мне, что в итоге получилось?

– Я же не знал, что ее стырят до меня, – взвился Кирилл. – Когда я пришел, тумбочка уже была пуста! По-любому эта телка из фирмы и забрала! Между прочим, у нее роман с Рамовым.

– Между прочим, я с ней хорошо знаком, – передразнил его Стас, и рявкнул: – Езжай домой  и займись Воркутовым. Я сам тебе позвоню.

Развернувшись, Стрелецкий направился в гостиницу, а Кирилл уселся в белую иномарку и выехал с парковки.

Выждав минут десять, я отлепилась от стены и на ватных ногах потрусила вслед за Стасом, от души надеясь, что не столкнусь с ним. К счастью, холл был пуст, и я беспрепятственно прошмыгнула к лифту, а затем – в номер.

Милка безмятежно спала, завернувшись в одеяло и обнимая мою подушку. Я умылась, и прилегла рядом, решив отложить разговор с ней до утра. Завтра предстоит тяжелый день, и к тому же нужно решить, куда нам с ней переехать.

Агап прав – оставаться в гостинице нельзя. К нему переезжать мне не хотелось, и я точно знала, что Милка будет против, а других вариантов не было.

Я перевернулась на другой бок и достала телефон. Открыла заметки, напечатала четыре фамилии: Топорин, Стрелецкий, Тагалов, Рамов.

Топорина можно вычеркнуть. Он послал человека искать флешку, значит, она не у него. Стрелецкого тоже – я слышала разговор на парковке, и Стас ясно выразился, что Кирилл провалился, упустив ценную вещь. Остается сам Тагалов и Рамов.

Последний, кстати, крутил шашни с моей сестрой, которая чисто теоретически могла бы…

Я взглянула на Милку. Могла ли она украсть флешку для Рамова? Возможно, да, но мне бы она рассказала правду. Кирилл упомянул, что Рамов пропал. Вдруг Милка отдала ему флешку, а он бросил ее и скрылся?

Я вздохнула. Зная сестрицу, она бы сейчас билась в истерике, а Милка вполне спокойна. И опять – она бы мне рассказала. Значит, остается сам Тагалов. И Воркутов, который вызывает недоверие что у Стаса, что у Агапа.

Несмотря на некоторые разногласия между мной и Стрелецким, его чутью я вполне доверяла. И Агапу тоже. Следовательно, к Денису стоит присмотреться получше.

Утром я проснулась от Милкиного пения. Не щадя мой нежный слух, сестрица крутилась возле зеркала, напевая что-то про «вечную любовь и неостывшие чувства». Я бросила в нее подушку, с досадой простонав:

– Милка, тебе медведь наступил и на ухо, и на горло. Прекрати визжать.