Труды и дни мистера Норриса. Прощай, Берлин

Но и отбраковывать меня с порога он тоже не собирался. Молодой буржуазный интеллектуал, подумал он. Энтузиаст, до определенных пределов. Образован, в определенных пределах. Если говорить с ним, попутно переводя сказанное на язык его класса, можно рассчитывать на вполне здравую ответную реакцию. Может принести определенную, не слишком значительную пользу: всякий человек хоть на что-нибудь, да сгодится. Я почувствовал, как заливаюсь краской.

– Я бы хотел помочь вам, если бы знал, как, – сказал я.

– Вы говорите по-немецки?

– Он прекрасно говорит по-немецки, – тут же встрял Артур, похожий на беспокойную мамашу, которая пытается отрекомендовать своего сына главе университетского колледжа.

Байер улыбнулся и оглядел меня еще раз:

– Ну что ж.

Он порылся в бумажных залежах на столе:

– Есть одна работа, для которой вы вполне бы могли сгодиться. Вот это нужно будет перевести на английский. Сможете? Это отчет о нашей деятельности за прошлый год. Впрочем, сами увидите. Заодно получше разберетесь в том, чего мы добиваемся.

Я думаю, вас это заинтересует.

Он вручил мне толстую пачку бумаги и встал из-за стола. Ростом он был даже меньше, а в плечах – шире, чем показался мне тогда на сцене. Он положил руку Артуру на плечо.

– Все, что вы мне рассказали, – крайне интересно. – Он пожал нам обоим руки и расцвел широчайшей – прощальной – улыбкой. – А вы уж будьте добры, – шутливо добавил он, обращаясь к Артуру, – не втягивайте молодого человека в ваши темные дела.

– Нет, что вы, уверяю вас, мне бы такое и в голову не пришло.

Его безопасность и благополучие мне дороги почти так же, как мои собственные, – хотя, конечно, в несколько меньшей степени… Ну, ха-ха-ха, не стану больше отнимать у вас вашего драгоценного времени. До свидания.

Разговор с Байером вернул Артуру приподнятое состояние духа:

– Вы произвели на него благоприятное впечатление, Уильям. Нет-нет, уж вы мне поверьте. Я это сразу понял. А он по части человеческой природы тот еще дока. Мне кажется, ему понравилось, как я вел себя на Александерплац.

Как вы считаете?

– Наверняка понравилось.

– Вот и мне так показалось.

– А кто он вообще такой? – спросил я.

– Я сам почти ничего о нем не знаю, Уильям. Слышал, что начинал он как химик-исследователь. Не думаю, чтобы родители у него были из рабочих. По нему не скажешь, ведь правда? В любом случае его настоящая фамилия никак не Байер.

После этой встречи мне захотелось увидеться с Байером еще раз.