Труды и дни мистера Норриса. Прощай, Берлин

Я пришел порядком раньше намеченного срока, сел у стойки и обнаружил на соседнем табурете барона.

– Привет, Куно!

– Добрый вечер.

Он чопорно склонил голову с гладко зализанными волосами. К моему удивлению, он будто бы и вовсе был не рад меня видеть. Скорее наоборот. Его монокль отблескивал с убийственно враждебной вежливостью; свободный глаз уклончиво блуждал.

– Сто лет вас не видел, – радостно сказал я, пытаясь сделать вид, что невиннейшим образом не заметил этой его манеры.

Его взгляд прошелся по залу; он откровенно взывал о помощи, но на его зов никто так и не откликнулся.

В заведении в столь ранний час было практически пусто. Бармен ненавязчиво двинулся в нашу сторону.

– Выпьете чего-нибудь? – спросил я. Мое общество явно его не радовало, и это начинало меня занимать.

– Э – нет, спасибо, ничего. Видите ли, мне уже пора.

– Как, герр барон, вы нас покидаете – так скоро? – учтиво вставил бармен; сам того не желая, он поставил барона в еще более неловкое положение. – Но вы же пробыли у нас всего минут пять, не больше.

– С вами, часом, не связывался Артур Норрис? – Во власти преднамеренного злого умысла, я даже и не думал обращать внимание на его попытку встать с табурета. А если я слегка не отодвинусь, встать у него не получится.

При звуке этого имени Куно аж вздрогнул:

– Нет. – Тон у него был ледяной. – Ничего о нем не слышал.

– Вы знаете, он сейчас в Париже.

– В самом деле?

– Ну что ж, – сердечнейшим образом сказал я, – не смею вас больше задерживать.

 – И протянул ему руку. Он едва до нее дотронулся.

– До свидания.

Вырвавшись наконец на свободу, он пулей метнулся к двери: как из чумного барака, ни дать ни взять. Бармен, сдержанно улыбнувшись, собрал монеты и высыпал их в кассу. Не в первый раз он видел, как осаживают попрошаек.

А на мою долю осталась очередная загадка.

Подобно длинному поезду, который останавливается на каждом вшивом полустанке, зима понемногу катилась к концу. Каждую неделю выходили новые чрезвычайные законы.

[28 - Статья 48 Веймарской конституции давала президенту право в случае прямой угрозы конституционному порядку издавать так называемые чрезвычайные законы, ограничивающие действие самой конституции. Причем решение о том, угрожает та или иная ситуация конституционному порядку, принимал премьер-министр.] Брюннинг[29 - Генрих Брюннинг – бывший фронтовой офицер, сторонник (в ноябре 1918 г.) восстановления Германской империи вооруженным путем. В 20-е гг.