Лунная долина

– А ваши, чтобы отправиться в Калифорнию, ждали, пока им построят железную дорогу да перебьют всех индейцев, – словно желая подчеркнуть свою близость к Саксон, заявил Билл, обращаясь к Мери. – Нет! Мы – Саксон и я – коренные жители здесь; так и скажите, если кто-нибудь спросит.

– Ну, не знаю, – надменно и с тайным раздражением возразила Мери. – Мой отец предпочел остаться в Восточных штатах, он хотел принять участие в Гражданской войне. Он был барабанщиком. Вот отчего он только потом попал в Калифорнию.

– А мой отец вернулся, чтобы участвовать в Гражданской войне, – сказала Саксон.

– И мой, – подхватил Билл.

Они радостно взглянули друг на друга: еще и это их сближало.

– Ну, хорошо, но ведь они все умерли, верно? – желчно заявил Берт. – Все равно, где умереть, – в бою или в богадельне. Суть-то в том, что их уже нет. А мне вот наплевать, хоть бы моего отца повесили. Кто об этом спросит через тысячу лет? Довольно вам хвастаться своими предками, надоело! Да мой отец и не мог бы тогда сражаться: он родился спустя два года после войны.

Зато двое моих дядей были убиты при Геттисберге. Кажется, хватит с нас!

– Еще бы, – поддержала его Мери.

Берт снова обнял ее.

– Зато мы живы. Верно? А это главное. Мертвые – мертвы, и – голову даю на отсечение! – мертвыми и останутся.

Мери зажала ему рот рукой и начала бранить за то, что он говорит такие ужасные вещи, а он поцеловал ее ладонь и придвинулся к ней.

По мере того как ресторан наполнялся публикой, веселый стук тарелок становился все громче.

Там и сям сквозь гул голосов прорывалась песня, слышался пронзительный визг и восклицания женщин, взрывы басовитого мужского хохота. Это молодые люди, как всегда, шутили со своими приятельницами. Многие мужчины были заметно навеселе. Какие-то девушки, сидевшие за одним из соседних столиков, стали звать Билла, и Саксон с новым проснувшимся в ней ревнивым чувством отметила, что он всеобщий любимец и эти девушки очень хотели бы его заполучить.

– Какой ужас! – неодобрительно сказала Мери.

 – Экие нахалки! Ни одна уважающая себя девушка этого себе не позволит! Нет, вы послушайте!

– Билл! Билл! – звала одна из них, пухленькая молоденькая брюнетка. – Надеюсь, ты узнаешь меня, Билл?

– Конечно, цыпленок, – галантно отозвался он.

Но Саксон заметила с радостью, что он морщится, и почувствовала к брюнетке решительную неприязнь.

– Потанцуем? – крикнула брюнетка.

– Может быть, – отвечал он и тут же круто повернулся к Саксон.