Лунная долина

– Да, но у него нет на руках жены и ребят, – сказал Том.

– И он не платит дурацких взносов во всякие там союзы.

– Ошибаешься. Взносы и он платит, – невозмутимо возразил Том. – Черта с два он работал бы на этом предприятии, да и на любом в Окленде, если бы не был в ладах с союзом кузнецов. Ты ведь, Сара, ничего не понимаешь насчет профсоюзных дел. Коли человек не хочет умереть с голоду, он должен держаться за союз.

– Ну еще бы, – презрительно фыркнула Сара. – Я всегда ничего не понимаю! Где уж мне! Я дура набитая! И ты мне это говоришь при детях?! – Она с бешенством обернулась к старшему мальчику, который вздрогнул и отскочил.

 – Слышишь, Билли? Оказывается, твоя мать дура! Понимаешь? Твой отец это ей заявляет в лицо, и при вас – детях! Она круглая дура! Скоро он скажет, что она спятила, и отправит ее в сумасшедший дом. А что ты на это скажешь, Билли? Тебе понравится, если твоя мать будет сидеть взаперти, в халате, в отделении для буйных, без солнца, без света, и ее будут бить, как били негров, когда они были рабами, Билли, как настоящих черномазых негров? Вот какой у тебя папаша! Подумай об этом, Билли! Представь себе свою мать, которая тебя родила, в буйном отделении, среди сумасшедших! Они воют и вопят, а кругом валяются залитые известью трупы тех, кого эти звери сторожа били так, что забили до смерти!. .

Она продолжала неутомимо рисовать в самых мрачных красках то ужасное будущее, которое ей готовит ее супруг, а мальчик, охваченный смутным предчувствием какой-то непонятной катастрофы, начал беззвучно плакать, и его нижняя губа судорожно вздрагивала.

Саксон наконец вышла из себя.

– Ради Бога! – вспылила она. – Пяти минут мы не можем пробыть вместе, чтобы не ссориться!

Сара тут же забыла о сумасшедшем доме и опять набросилась на Саксон:

– Это кто же ссорится? Я рта не могу раскрыть, вы оба тут же на меня накидываетесь!

Саксон в отчаянии пожала плечами, а Сара повела новую атаку на мужа:

– Уж если сестра тебе дороже жены, так зачем же ты на мне женился? Я тебе детей народила, я работала на тебя, как каторжная, я все руки себе отмотала! Ты и спасибо не скажешь… при детях оскорбляешь меня, кричишь, что я сумасшедшая! А ты для меня хоть что-нибудь сделал? Ты вот что скажи! Я на тебя и стряпала, и твое вонючее белье стирала, и носки чинила, и ночи не спала с твоими щенками, когда они болели! А вот на – посмотри! – И она высунула из-под юбки бесформенную распухшую ногу, обутую в стоптанный, нечищеный потрескавшийся башмак.