Кошка с Собакой 2

Все дотрагивались до них, как неандертальцы до пылающей головешки и замирали в восхищении, как туркмены в мавзолее перед Ильичом.

– Пластиковые… – восхищённо говорил дотронувшийся ещё не дотронувшемуся. И так по кругу…

Закончился этот день вполне предсказуемо: известный классный хулиган с гиканьем и улюлюканьем съехал на своих простых деревяшках, которым цена – шапка сухарей в базарный день, с маленькой горки и промчался аккурат по кончикам модных пластиковых лыж. Я никогда в жизни, ни до, ни после, не видел таких искренних девичьих слёз.

Трагедии Шекспира – детский сад и порча бумаги. Настоящая драма, – это сломанные новые лыжи.

– Теперь форма… – это спортсмен вырвал меня из мира детства.

– Форма… – страдальчески согласился я.

– Так… – спортсмен помчался рысью мимо вешалок. – Это всё не то…

Я опять ушёл в воспоминания. Опять про детство, куда же без него… Дело было на даче. Через два садовых участка от нас жил дед Коля. Это был домашний тихий алкоголик, как охарактеризовал бы я его сейчас, с высоты прожитых лет и жизненного опыта.

А тогда это был очень дружелюбный старикан, всегда готовый рассказать какую-нибудь поучительную историю из своей жизни. Среди прочего дед Коля был заядлым рыбаком. Но не банальным удочником, а настоящим «бывалым», в вопросе ловли предпочитающим сеть. Утром он уходил на лесное озерцо и проверял пяток мерёж – небольших сеток, в которые заплывал от нехуй делать полоумный карась. Я карасей не любил, уж больно костистые засранцы, но для деда Коли этот аргумент не прокатывал. Он жарил их на постном масле, обваляв в муке, что позволяло полностью диверсифицировать свою пенсию на водку. Ход был одновременно гениален и прост, как и всё простое и гениальное.

Так вот, как-то мы, банда сопливых пацанов, увязались с ним на рыбалку. Дед Коля был рад и с охотой делился с нами секретами. Секреты эти заключались в следующем: мы подходили к берегу, дед Коля проникновенно смотрел в водную гладь и произносил:

– Тут карася нет…

И мы шли дальше в восторженном молчании, понимая, что этому человеку подвластно что-то из другого мира, что в нашем не имеет названия.

Вот и спортсмен сейчас чем-то напомнил мне это удивительное чувство собственной никчёмности. Причём, если в детстве никчёмным по отношению к деду Коле чувствовал себя я, то сейчас всё было наоборот.

– Может быть, внешняя форма не так важна? Это же не дефиле?

Спортсмен посмотрел на меня как на предателя.