Вообрази себе картину

Через месяц после женитьбы Рембрандт нанял поверенного для сбора мелких долгов, так и не выплаченных Саскии в Фрисландии. С этого дня и до конца его жизни едва ли найдется период длиною в два года, в который он не был погружен в денежные тяжбы.

Когда его любовницу и экономку Хендрикье Стоффелс призвали на заседание церковного совета по обвинению в развратной жизни с живописцем Рембрандтом, самого живописца призвали тоже. Он туда не пошел.

Когда «Аристотель, размышляющий над бюстом Гомера» близился к завершению, Хендрикье позировала голышом для полотна, на котором Вирсавия размышляет над письмом Давида.

Помимо этого она, одетая в белую сорочку, служила моделью для чудесной картины, изображающей женщину, которая стоит, приподняв юбки, в воде, доходящей ей до колен.

Это простенькое полотно представляет собой едва ли нечто большее, чем набросок к картине.

Тем не менее Аристотель, трепеща от волнения, наблюдал за созданием этого полотна, за появлением предположительно плотной плоти, вещественных форм человеческого существа и белого облачения, возникающих почти из ничего – из одной лишь идеи и мастихина, дополненных косными контурами красного плаща, казалось, небрежно сброшенного на землю, и почти пророческим прозрением возможностей цвета, формы, пространства и текстуры холста.

Пока Хендрикье позировала голой или в рубашке, подол которой она приподнимала, Аристотель не отрывал глаз от бюста Гомера.

То, что она была на пятом месяце беременности, не увеличивало ни ее привлекательности для Аристотеля, ни шансов на оправдание ее церковными властями.

По меньшей мере в четырех английских биографиях Рембрандта невозможно найти ни единого доброго слова о нем – лишь о его творениях и о сочувственной трактовке им нищих евреев-ашкенази, которые стекались в Амстердам, спасаясь от войн в Германии и Польше, и на которых город, издавна плодивший евреев-сефардов наряду с большими количествами голландских кальвинистов и католиков, взирал с омерзением.

Рембрандт не принадлежал к богеме.

Всех трех женщин, с коими он определенно состоял в интимных отношениях – Саскию, Гертджи и Хендрикье, – он подыскал себе прямо в доме, в котором жил. И в домашнем хозяйстве, и в любви Рембрандт устраивался примерно одними и теми же способами.