Кошка с Собакой

Собственно, с ним я вчера и начал нажираться. Снимаю трубку:

– Виктора Георгиевича, пожалуйста.

– Соединяю.

О-о-очень долгая пауза и опять женский голос:

– А кто его спрашивает? У него сейчас совещание.

– Алексей Николаевич его спрашивает, у которого тоже сейчас совещание.

– Хорошо, попробую ещё раз. Не вешайте трубку.

Наконец, слышу Витькин голос.

– Да?

– «Ну, здравствуй, Афанасий, здравствуй, голубчик».

– «Проверка – она всем проверка».

– На дорогах… Как состояние?

– Чувствую возраст.

– У нас тут полное биде, не успеваем тебя отгрузить.

– Что такое?

– Динамят транспортники.

– На всех направлениях?

– Воронеж – хуй догонишь – в смысле сломался прям у нас на территории, – начал я придумывать сходу, – На далёкий город Апатиты, замена нужна – протекает контейнер.

– А какой объём там?

– Двадцатка…

– А по остальному чего?

– Остальное, в принципе, не особо критично. Но с этими двумя однозначно не успеем.

– Хуёво, что «железка» подвиснет… Воронеж подождёт.

– Давай я с Гепатитами напрягусь, как герой олимпиады, а Воронеж мы табаним?

– Идёт…

Разобравшись с делами, перехожу к наболевшему:

– Опохмелился уже?

– Ага, у меня на работе есть НЗ, да и секретарша – лапочка.

– Везёт. Мы вчера на какой ноте расстались?

– До диез – ты «с», а я «без». С Клавой какой-то ты усвистал, не помнишь?

– Не-а. Досадная потеря памяти. Ладно, давай, если что изменится – позвоню.

С контейнером у меня был запасной вариант, его я и использовал, а Воронеж в который раз был отодвинут на завтра.

К обеду всё пришло в свою норму, и я стал засыпать. Так и промаялся до вечера. По дороге домой зарулил в магазин. Продуктовая корзина – коньяк и сосиски. Засмотрелся на тётку за кассой – очень неплохая кассирша работает, когда-нибудь я до неё доберусь.

Дома уже порядок, всё постирано, поглажено, убрано. От вчерашнего беспредела и следа не осталось. Я удовлетворённо пофтыкал на такую благодать.

– Как дела? – кричу с порога.

– В Багдаде всё спокойно. Зло перевезли в Гуантанамо. Чую сосиски? – отзывается собака.

– Верно. Нюх старого охотника всё также тонок.

– Это кто у нас «старый»? Сам-то уже как пескоструйный аппарат.

– А я ещё и коньяк чую, – язвит кошка.

– Коньяк – это святое, «ром – молоко солдата».

– Как на работе?

– «У Манохина трубы лопнули», как может быть на работе? Тяжело.

– Опохмелялся?

– Не, я не умею.