Соборяне. Повести и рассказы

Я, изволите понимать, в винном угаре, а Варнавка мне, знаете, тут мне по-своему, по-ученому торочит, что «тогда ведь, говорит, вон и мани факел фарес было на пиру Вальтасаровом написано, а теперь, говорит, ведь это вздор; я вам могу это самое сейчас фосфорною спичкой написать». Ужасаюсь я; а он все дальше да больше: «Да там и во всем, – говорит, – бездна противоречий…» И пошел, знаете, и пошел, и все опровергает; [17 - Правильно: мене, текел, перес– слова, по библейскому преданию, появившиеся на стене зала, в котором пировал вавилонский царь Валтасар во время осады города персами.

Призванный на пир пророк Даниил разъяснил смысл этих слов: «мене – исчислил Бог царство твое и положил конец ему; текел – ты взвешен на весах и найден очень легким; перес— разделено царство твое и дано мидянам и персам» (Книга пророка Даниила, 5, 26–28).] а я все это сижу да слушаю. А тут опять еще эти го-марго, да уж и достаточно даже сделался уязвлен и сам заговорил в вольнодумном штиле. «Я, – говорю, – я, если бы только не видел отца Савелиевой прямоты, потому как знаю, что он прямо алтарю предстоит и жертва его прямо идет, как жертва Авелева, то я только Каином быть не хочу, а то бы я его…» Это, понимаете, на отца Савелия-то! И к чему-с это; к чему это я там в ту пору о нем заговорил? Ведь не глупец ли? Ну, а она, эта Данка Нефалимка[17 - Правильно: мене, текел, перес– слова, по библейскому преданию, появившиеся на стене зала, в котором пировал вавилонский царь Валтасар во время осады города персами. Призванный на пир пророк Даниил разъяснил смысл этих слов: «мене – исчислил Бог царство твое и положил конец ему; текел – ты взвешен на весах и найден очень легким; перес— разделено царство твое и дано мидянам и персам» (Книга пророка Даниила, 5, 26–28).], Бизюкина-то, говорит: «Да вы еще понимаете ли, что вы лепечете? Вы еще знаете ли цену Каину-то? что такое, говорит, ваш Авель? Он больше ничего как маленький барашек, он низкопоклонный искатель, у него рабская натура, а Каин гордый деятель – он не помирится с жизнию подневольною. Вот, говорит, как его английский писатель Бирон изображает…» Да и пошла-с мне расписывать! Ну, а тут все эти го-ма-го меня тоже наспиртуозили, и вот вдруг чувствую, что хочу я быть Каином, да и шабаш.