Калевала

Слезы в землю – ей на благо,

В воду – и воде на благо.

Как стекли они на землю,

Три ручья образовали;

Потекли тремя реками

Слез печали материнской,

Из очей они бежали,

От висков они стремились.

На реке такой, на каждой,

Водопады огневые,

А средь пены водопадов

Три скалы там поднялися;

На верху скалы на каждой

Золотой поднялся холмик;

На верху холма на каждом

Вырастало по березке;

На березках тех сидели

Золотые три кукушки.

Все три вместе куковали:

Та: «любовь! любовь!» кукует,

Та: «жених! жених!» покличет,

Третья кличет: «радость! радость!»

Что «любовь! любовь!» кукует,

Так три месяца все кличет

Той девице, что погибла

Без любви в волнах глубоких.

Что «жених! жених!» кукует,

Та шесть месяцев все кличет

Жениху тому, который

В одиночестве остался.

А что кличет: «радость, радость!»,

Та всю жизнь кукушка кличет,

Кличет матери несчастной,

Что все дни в слезах проводит,

И сказала мать сквозь слезы,

Услыхавши клич кукушки:

«Мать несчастная! не слушай

Слишком долго клич кукушки.

Как раздастся клич кукушки,

Cердце горестно забьется,

На глаза выходят слезы,

По щекам вода струится,

Как горох, бегут те капли,

Как бобы, идут большие;

Становлюсь на локоть старше,

Делаюсь на четверть ниже,

Тело все мое трепещет,

Лишь услышу клич кукушки».

Руна пятая

1. Вяйнямёйнен идет к морю, чтобы поймать сестру Ёукахайнена, и ловит ее, превратившуюся в рыбу, на удочку (1–58).

2. Он пытается разрезать ее на куски, но рыба выскальзывает из рук в море и объясняет, кто она такая (59–133).

3. Напрасно старается Вяйнямёйнен словами и сетями поймать рыбу снова (134–163).

4. Огорченный, возвращается он домой и получает от своей матери совет идти свататься за дочь Похъёлы (164–241).

Вот домой доходят вести,

Вот дошел рассказ печальный

О погибели девицы,

О кончине юной девы.

Старый, верный Вяйнямёйнен.

Все узнавши, стал унылым,

Плакал вечер, плакал утро,

Ночи целые проплакал

О красавице погибшей,

О девице, утонувшей

В волнах вод широкошумных,

В темноте морей глубоких.