Калевала

День скользит он, и другой день,

Наконец, уже на третий,

Подошел к горе великой,

На утес великий вышел;

Бросил взоры он на север,

Посмотрел через болото:

Видит Тапио жилище,

Двери золотом блистают,

Блеск идет через болота,

Через гору, чрез кустарник.

Тут веселый Лемминкяйнен

С своего уходит места,

Приближается к жилищу,

К окнам Тапио подходит.

В ожиданье там укрылся,

Под шестым присел окошком:

Там дающие даянья

Злаков матери сидели

В самых будничных одеждах,

В самых рваных, грязных платьях.

Так промолвил Лемминкяйнен:

«Что сидишь, хозяйка леса,

В самой будничной одежде,

В самом рваном, грязном платье?

На тебя смотреть мне стыдно —

Так чудна твоя наружность;

Далеко ты не прекрасна

С огрубевшим, грязным телом.

Как блуждал я этим лесом,

Три дворца в лесу нашел я:

Костяной и деревянный,

Третий был дворец из камня;

Шесть златых прекрасных окон

Были там на каждой стенке.

Посмотрел я сквозь окошко

И увидел, притаившись,

Тапио, владыку леса,

Видел дочь его, хозяйку,

Теллерво я там заметил,

Весь народ лесной увидел:

Все они шумели златом,

Серебром они звенели;

А сама хозяйка леса,

Подающая отраду,

В золотом была браслете,

В золотых на пальцах кольцах;

Головной убор из злата,

В волосах златые ленты,

А в ушах златые серьги

И на шее крупный жемчуг.

Милая хозяйка леса,

Ты, медвяная старушка!

Сбрось соломенные туфли,

Сбрось ты лапти из бересты,

Сбрось противные лохмотья,

Сбрось рабочую рубашку;

Платье радости возьми ты

И рубашку понарядней,

Здесь пока хожу я лесом

В поисках своей добычи!

Сильно я в лесу скучаю;

Омрачился оттого я,

Что хожу здесь понапрасну

И все время без добычи;

Обещай ее доставить,

Чтоб немного отдохнул я;

Так печально долог вечер,

Долог день, коль нет добычи.

Дед лесов седобородый.