Моя борьба. Книга четвертая. Юность

Почти не верилось, что это было всего два дня назад.

Я отложил книгу и, свернув еще одну самокрутку и отхлебнув холодного кофе, перечитал три написанных предложения.

Машин возле магазина стало меньше. Я сходил на кухню за яблоком и снова уселся за письменный стол. За следующий час я написал три страницы. В них говорилось о двух пареньках из поселка, и, насколько я мог судить, получалось неплохо. Наверное, еще страницы три – и можно заканчивать. А что, хорошо – в первый же день я здесь написал целый рассказ.

В таком темпе у меня к Рождеству целый сборник наберется!

Поднявшись, чтобы выбросить гущу из кофейника, я увидел, как по ведущей от магазина дороге едет машина. Она остановилась возле дома завхоза, и из нее вышли двое мужчин лет двадцати пяти. Оба крепкие, но один высокий, а второй пониже и пополнее. Я взял кофейник, наполнил его водой из-под крана и поставил на плиту. Мужчины поднялись к дому. Чтобы они меня не заметили, я шагнул в сторону.

Возле входа шаги стихли.

Они что, ко мне пришли?

Один что-то сказал другому, и тишину в квартире разбил звонок.

Я вытер руки о штаны, прошел в коридор и открыл дверь.

Тот, что пониже, протянул руку. Лицо у него было квадратное, подбородок тяжелый, рот маленький, а глаза хитрые. Над верхней губой – темные усы, на щеках – щетина. На шее – толстая золотая цепочка.

– Реми, – представился он.

Я растерянно пожал ему руку.

– Карл Уве Кнаусгор, – сказал я.

– Франк, – представился высокий и тоже протянул мне огромную лапищу.

Если у первого лицо было квадратным, то у этого круглым. Круглым и мясистым. Толстые губы, царапины, почти розовая кожа. Жидкие светлые волосы. Он походил на ребенка-переростка. И глаза добрые, прямо как у ребенка.

– Пригласишь войти? – спросил тот, которого звали Реми, – ты тут, говорят, один сидишь, вот и решили тебе компанию составить. Ты ведь пока в деревне никого не знаешь.

– Ой, – сказал я, – очень мило. Проходите!

Я отошел в сторону. Мило! Что за херню я несу? Мне что, пятьдесят лет?

Они вошли в гостиную и огляделись.

Реми закивал.

– Тут в прошлом году Харрисон жил, – сказал он.

Я взглянул на него.

– Он до тебя учителем работал, – пояснил он, – мы сюда часто приходили. Он клевый был.

– Очень прикольный, – поддакнул Франк.

– Никогда не отказывал, – сказал Реми.

– Мы по нему дико скучаем, – добавил Франк, – можно сесть?

– Да, конечно! – сказал я, – хотите кофе? Я уже кофейник поставил.

– Кофе? Да, спасибо.