Моя борьба. Книга четвертая. Юность

Ирена облизнула клейкую полоску на бумаге, примяла самокрутку указательными и большими пальцами, сунула ее в рот и закурила.

– Здесь так охрененно красиво оказалось, – сказал я, – а я же не знал, как оно тут будет. Я про Хофьорд только название и знал, да и его узнал недавно.

– А почему тогда ты сюда приехал?

Я пожал плечами:

– Мне на бирже труда дали список мест, и я выбрал это.

Этажом выше послышались шаги, и мы все посмотрели на потолок.

– Ты уже познакомился с Туриль? – спросила Ирена.

– Да вроде как, – ответил я, – а ты ее знаешь?

– Конечно. Тут все друг друга знают. В Хеллевике и Хофьорде.

– И на Фюглеойе, – добавила Хильда.

Повисла тишина.

– Хотите кофе? – я привстал.

Ирена покачала головой:

– Нет, нам, наверное, пора. Что скажешь?

– Надо идти, – поддакнула двоюродная сестра.

Мы встали, я взял их куртки и, подавая ей куртку, подошел ближе, чем, строго говоря, требовалось. Полный воспоминаний о ее бедрах, туго обтянутых джинсами, о ее икрах, лодыжках и удивительно маленьких ступнях, о ее горле и полной груди, ее небольшом носике и голубых глазах, одновременно доверчивых и наглых, я прикрыл дверь.

Девушки просидели у меня минут десять, может, пятнадцать.

Я пошел на кухню варить кофе, когда в дверь снова постучали. Она вернулась, но на этот раз одна.

– На следующие выходные в Хеллевике вечеринка будет, – сказала она. – Я поэтому и заходила – хотела тебе сказать. Хочешь сходить? Как раз с местными познакомишься.

– Ясное дело, хочу, – ответил я. – Если получится, то обязательно приду.

– Получится? – переспросила она. – Просто поезжай с кем-нибудь – туда все поедут. Там и увидимся! – Она подмигнула, повернулась и пошла вниз по дороге, к Хильде, которая ковыряла ботинком асфальт на обочине.

На следующее утро, когда едва перевалило за восемь, я впервые за сутки вышел из квартиры. Солнце, висящее над горами на востоке, светило прямо в дверь, а когда я закрыл ее, то лицо мне погладил ласковый летний воздух.

Однако стоило мне отойти на несколько метров, туда, где тянулась тень от гор, как стало холоднее, и мысль о том, что в воздухе тоже существуют омуты, течения и заводи, стремнины и пороги, странным образом бодрила. Передо мной, на небольшой площадке, располагалась школа. Я не то чтобы боялся туда идти, но нервничал, и по мере приближения меня крошечными молниями пронзала тревога.