Вода и ответ

Что же тогда может быть домом, в котором мы захотим жить завтра? Что могло бы противостоять состоянию языка, в котором автоматическая ориентация – субститут антропологической, а каждый фрагмент смысла откровенно дискретен в отношении к своему необходимому продолжению?

«Дом носится между людьми», – сообщает Суслова. Основное в нем не потоки и обмен данных, а способ ориентации в координатах языковых аспектов. И это действие происходит вне категорий сюжета, темы, формы и, в случае автора – даже вне определенных средств выразительности, – потому что ориентировано грамматикой направления.

Это вовсе не значит, что тот же сюжет в книге оказывается нивелирован окончательно. Он все еще есть и звучит эхом автобиографических историй вроде сюжета о новости, сюжета о машине Марии, способной накапливать совпадения, или сюжета переписки двоих. Но от машины скорее остался след, а эти двое больше не прикованы к колее своих слишком реальных историй. Все, что они оставили в тексте после себя, – это звенья из «врат привязки».

Автобиографического здесь рабочий минимум. Это тот случай, когда сила личного события делится как минимум надвое, превращаясь в общее. Так некогда конкретные двое становятся краткой единицей связи подобно простейшей молекуле водорода: «Боль создает новости. И я читаю ее, задрав голову так, что ты не увидишь. Бедное окружение жизни».

Метод ориентации в анизотропных пространствах, будь то письмо Сусловой или ситуация живой речи, не предполагает гомогенной среды для скорого и оттого как будто ясного обмена содержанием.

Каждый текст книги «Вода и ответ» – это хаб, перехватывающий радикальные друг для друга условия мысли. Сам этот узел динамичен, его наличие уже порождает среду, необходимую для скачка: от операции сверки с собою на оси повествования в кратких сюжетных пунктах – к смыслопредстоянию, то есть к простейшему из домов вне любого лингвистического и по сути локального, национального проклятия. Скачок происходит мгновенно, так как мысль перестает быть косной и обращается в направление.

В интенсивности недр, переходящих в плавучий знак, в процедуре вызревания по смежности протягиваются новые руки напарницы. Именно одночастность этого движения и сталкивает нас с первым результатом перевода из сил в слова, когда мы читаем строку в книге. От этого становится ясно, почему текст не стремится нравиться, ведь он оперирует другим наслаждением. Тем, о котором вероятно был осведомлен и Введенский, когда растягивал мгновение в «Где.