Заир

Предположим, Гитлер выиграл войну, уничтожил всех евреев в мире и убедил свой народ в том, что он в самом деле принадлежит к высшей расе. Переписываются труды по истории, и вот сто лет спустя наследникам Гитлера удается истребить всех индийцев до последнего. Проходит триста лет – и не остается ни одного чернокожего. Еще пятьсот – и вот могучая военная машина начинает сметать с лица земли азиатов. Учебники истории глухо упоминают о давних сражениях с варварами, но на это никто не обращает внимания – никому нет до этого дела.

И вот по прошествии двух тысяч лет от зарождения нацизма в одном из баров города Токио, уже пять веков населенном рослыми голубоглазыми людьми, пьют пиво Ганс и Фриц. И в какую-то минуту Ганс смотрит на Фрица и спрашивает его:

– Ты как считаешь, Фриц, всегда так было?

– Как – так? – уточняет Фриц.

– Ну, мир всегда был такой, как сейчас?

– Ну, ясное дело, всегда! Что за чушь тебе в голову лезет, – говорит Фриц.

И они допивают свое пиво, и обсуждают другие предметы, и забывают о теме своей беседы.

– Зачем так далеко заглядывать в будущее? Не лучше ли вернуться на две тысячи лет назад? Ты способна была бы поклоняться гильотине, виселице, электрическому стулу?

– Знаю, знаю, что ты имеешь в виду. Распятие – жесточайшую из казней, изобретенных человечеством. Помнится, еще Цицерон называл ее «отвратительной», ибо перед смертью казнимый на кресте испытывает чудовищные муки. И теперь, когда люди носят крестик на груди, вешают распятие на стенку в спальне, видя в нем только религиозный символ, они забывают, что это – орудие пытки.

– Или взять другое: двести пятьдесят лет должно было пройти, прежде чем кому-то пришла в голову мысль о том, что необходимо покончить с языческими празднествами, которые устраивались в день зимнего солнцестояния, когда солнце максимально удалено от земли. Апостолы и их преемники-последователи были слишком заняты распространением учения Христова – им и дела не было до древнеперсидского празднества в честь рождения солнца, празднества, устраиваемого 25 декабря.

Но вот какой-то епископ счел, что оно представляет собой угрозу истинной вере, – и готово! Теперь у нас служат мессы, дарят подарки, читают проповеди и поют гимны, пластмассовых пупсов кладут в деревянные ясли, и все пребывают в совершенной и непреложной уверенности, что в этот день родился Христос.

– А вспомни елку! Знаешь, откуда она к нам пришла?

– Понятия не имею.