Небесный огонь

Волхвы каждый день собирались в восьмигранном доме и слушали хомус Долгунчи. Она подбирала песни, подходящие к их нравам, чувствам и настроению. Целебные звуки вызывали предков, и песни древних душ лечили кудесников, вселяя мощь и уверенность в издержанные джогуры. Недаром есть присловье: «Возьми хомус, если лекарство не помогает».

Эленцев возмущало равнодушие шаманов к исчезновению Илинэ. Пришлый же народ рассуждал: «Жаль девицу, но что значит одна ее судьба, когда опасность угрожает всем? Тут, того и гляди, Земля вот-вот в клочья порвется! Может, эта красавица познакомилась с кем-то на летнем базаре, сговорилась с возлюбленным, а теперь сбежала.

Нивани попытался было уйти от шаманов к друзьям – не получилось. Предводитель, несмотря на собственный запрет к чародейству, наложил на молодого ньгамендри сильнодействующее заклятие. Ноги Нивани отказались идти куда-либо помимо своего чума, поставленного неподалеку от восьмигранной шаманской юрты.

Разгневанный Сандал помчался к предводителю. Дальше порога жрец не смог ступить – перед лицом встала невидимая стена. Хозяин сидел у очага спиною к входу. Не ответив на приветствие и не оборачиваясь, мягко спросил:

– Ты нашел, что искал?

– Ты нашел? – прогромыхало откуда-то с западной балки.

– …что искал, что искал? – взвизгнули железные петли двери. Закрываясь, она вытолкала Сандала наружу.

– Да… кажется, – просипел Сандал в дверную щель.

– Птаху? – сочувственно осведомились сзади.

Вздрогнув, жрец оглянулся.

– Илинэ жива, – донесся голос шамана из-за двери, и щель затворилась.

По Элен пополз слушок, что Йор, погубивший баджу Тимира, водворился в тело Илинэ и улизнул на север.

– В кого же мертвому духу вселяться-то было, как не в родную сестрицу Олджуны, – сказал Абрыр на общем обеде озаренных.

Отосут, непривычно сумрачный в последнее время, чуть не полез на костоправа с кулаками:

– Молчи, ты, любитель погреть язык у чужого лиха!

Пришлось Сандалу прикрикнуть на обоих распоясавшихся, унимая учащенный бой в своей груди.

– А народ-то с северо-востока все прибывает, – осторожно заметил жрец Эсерекх. – Нагрянули с семьями старшие дети Лахсы. Живые вроде, здоровые…

Сандалу уже рассказывали, что ни приезд детей, ни радость впервые увидеть внуков не помогли выздороветь Лахсе.