Небесный огонь

На каждое женское заделье были у Нарьяны свои подсобляющие молитвы. А самое мудреное, что удавалось с малых весен, так это вызов огня. Тут она ухитрялась обойтись без кремня и серы. Просто высвобождала голову от суетных мыслей, думала об огне очень крепко, произносила заклинание, и он возгорался».

Книга перечила Ёлю! Разве плохо, если человек будет жить в домме? Подумав так, Сандал успокоился и выкинул из головы сомнения. Он в это время писал о покойном старейшине и любящей его. Ему хотелось рассказать о Силисе и Эдэринке достойно и просто.

Так, как они жили. Как думали одинаково, потому что очень любили друг друга.

А еще предстояло побывать в легкомысленной, жадной до слухов и выгод душе Лахсы. Не теперешней, тоже любящей и страдающей, а той, что оставила свои грешки в Осени Бури. После – впихнуться в древние весны старца Кытанаха, войти в мысли напарника его Мохсогола… Тимира, Ураны, Дьоллоха, Атына… Илинэ, конечно же, Илинэ… Птахи… А может, упомянуть и о себе.

Надо было пока приостановить работу мастеров. Он отдаст первую часть истории потом, когда хорошенько поразмыслит, что за чем в ней последует.

Исподволь Сандал научился находить глубинную суть, которую человек носит в душе, как свое истинное имя. Живописуя человека, удивлялся ему, словно открытию нового мира с неведомой, невообразимой доселе жизнью. Остро ощущал терзания и радости каждого. С неистовым негодованием оправдывал мелкие и не очень мелкие проступки, порицаемые ранее.

Бурно сопереживал и сочувствовал, чтил, презирал, ненавидел… Но больше всего – любил.

Он лишь теперь понял, как сильно и страстно любит Элен и эленцев.

Все текло от одного к другому и связывалось друг с другом, не спутываясь. Цеплялось за события, нравы, чувства, вещи, время вперед и назад. Знаки слов бежали из-под пальцев, из-под угля обожженной палочки, будто мысли. Сочились сквозь сердце.

В углу стола росла кипа ровдужных лоскутов.

Они хранили живую словесную плоть Элен. В Книге говорилось о Дилге – беспощадном и милостивом, могучем и слабом боге жребия и загадки-судьбы. О смешении судеб, что вмещают столько дорог добра и зла, сколько есть человеческих путей на Срединной. О зыбких временах, что сегодня развенчивают устои, казавшиеся незыблемыми вчера. О том, что миры Вселенной тем не менее существуют благодаря одним и тем же божественным истинам.