Небесный огонь

В темной воронке явственно угадывались чьи-то дикие лица и черные орущие рты.

Толстая жрица закрыла прореху собой. Ветер в юрте прекратился, и тонко задымивший смерч погас. Буря снаружи взвыла, принялась высасывать жрицу наружу. Озаренные втянули ее обратно, навалили на приступку окна первые попавшиеся вещи… А беременная женщина вскочила с лежанки. Распласталась по стене, запрокинула лицо и сквозь вихрь бушующих весен глянула в глаза Илинэ. «Иди на север! – закричала властно и в то же время с мольбой. – Иди к Долине Смерти, иначе мы все погибнем! Ты знаешь, где камень! Спаси свой мир, спаси нас!»

С телом Илинэ случилось странное: оно словно неслось по реке времен, а эта река переживала свое половодье.

Тело было Землей, и ей грозила страшная опасность. Видя перед собою горе, мрак и хаос, скорбно и отчаянно билось вещее сердце. Через него струились призрачные потоки людей – люди, люди, белесые и мглистые, как туман. Казалось, они идут, чтобы горячая кровь Илинэ согрела их, напитала мертвеющую плоть любовью и жизнью. С каждым мгновеньем их становилось больше, корни сердца уже не могли всех запомнить.

Увлекая Илинэ, людской ливень подхватил Сата и обрушился в черную пропасть… Но тут вновь возникли стены каменного дома, стремительно приблизилось разбитое окно. Женщина в юрте кричала так, будто жрецы резали ее батасами. «Рожает», – Илинэ во сне вытерла взмокревший лоб. Буря взревела раненым зверем. Воздух ожгло вспышкой холодного потустороннего света. Адские голоса застонали, закричали, зарыдали сверху, снизу, с боков.

Загремел гром, в небе полыхнуло белое пламя… заплакал ребенок.

Стоя перед женщиной на коленях, молодой жрец держал в руках новорожденную девочку. Лицо у него было ошеломленное, усталое и счастливое. Он улыбался.

«Домм-ини-домм!» – застучал маленький табык с рисованными вкруговую знаками. Табык висел на стене над жрецом и стучал сам по себе.

«Домм-ини-домм!» – бил легко и свободно, потому что все стихло.

«Домм-ини!.

.»

Илинэ проснулась вся в слезах и липком поту, словно сама только что родилась. Сомнений не было: незнакомка видела ее в гранях волшебного камня и велела идти на север: «Ты знаешь, где камень». Но Сата остался в Элен… Не Илинэ ли сама это дитя, что огласило плачем свой приход из Круга времен в чужой мир?

Она напрягла память, пока сон еще не забылся. Женщина… мать новорожденной девочки была красива. Темное облако взлохмаченных волос окутывало ее плечи.