Джентльмен в Москве

Нина замолчала, зачерпнула полную ложку шоколадного мороженого и отправила его в рот. Граф уже приготовился что-то сказать, но она замахала на него ложкой, давая понять, что еще не закончила. Он терпеливо ждал, пока она проглотит.

– Вчера вечером мы с папой ходили на «Шехерезаду».

– Замечательно, – ответил граф, очень довольный тем, что она сменила тему. – Одно из лучших произведений Римского-Корсакова.

– Возможно, но я воздержусь от комментариев. Я о другом: в программке было написано, что это произведение должно «очаровать» зрителей и показать им «мир сказок «Тысячи и одной ночи»».

– «Лампа Аладдина» и так далее, – заметил граф с улыбкой.

– Правильно. И, как мне показалось, все в зале были очарованы.

– Ну, видишь, как все хорошо.

– Но при этом ни один из зрителей не начал собираться в поездку на Аравийский полуостров, то есть туда, где должна находиться эта лампа.

Как только Нина замолчала, баянист закончил играть и в зале раздались жидкие хлопки. Девочка откинулась на спинку стула и покачала головой, словно благодарила слушателей за аплодисменты.

Хороший игрок в шахматы сам опрокидывает на доску своего короля, когда понимает, что поражение неизбежно, вне зависимости от того, через сколько ходов ему поставят мат. Поэтому граф сменил тему:

– Как тебе закуски?

– Просто замечательные.

Баянист заиграл какую-то простенькую и знакомую мелодию. Граф воспринял это как сигнал, чтобы поднять тост.

– Грустным и неизбежным фактом является то, что с возрастом круг нашего общения сужается.

Объяснить это можно привычкой и упадком сил. Поэтому со временем нас начинают окружать всего лишь несколько до боли знакомых лиц. Я считаю, мне очень повезло, потому что на этом этапе своей жизни я встретил нового настоящего друга.

Граф выпил и достал из кармана подарок.

– Этой вещью я часто пользовался, когда мне было столько лет, сколько сейчас тебе.

Нина улыбнулась, пытаясь показать, что он совершенно не был обязан дарить ей подарок, правда, ее улыбка получилась не очень убедительной.

Она развернула бумагу и увидела театральный бинокль графини Ростовой.

– Эта вещь принадлежала моей бабушке, – объяснил граф.

Впервые за все время общения с Ниной, граф увидел, что девочка не в состоянии найти слова, чтобы передать свое восхищение. Сначала она долго рассматривала театральный бинокль с инкрустацией из перламутра и блестящими медными деталями. Затем, приставив бинокль к глазам, она обвела взглядом зал.