Повторите, пожалуйста, марш Мендельсона (сборник)

Даша всей грудью вдохнула резкий воздух. Нельзя поддаваться панике, она у себя не одна.

– Мама! – почудился тонкий голос далеко-далеко, и сердце затрепыхалось в тисках кричащей боли. Ну вот, не хватало галлюцинаций в ошпаренном страхом мозгу…

Но нет, это была не галлюцинация. Обостренный надеждой слух превратился в устремившиеся во все стороны бумеранги. Даша теперь почти не сомневалась, Никиткин голос продолжал взывать к ней: «Мама, мама!»

Протянув руки, как слепая, она пошла на зов сына.

Толпа у лестницы, колышась, меняясь, всходя и топчась на месте, слушала песню.

Даша еле протиснулась в толпу спиной вперед, чтобы защитить живот, и повернулась.

«Имеющий глаза да вылупит», – говорит лысый телевизионный Дима в черных очках. Не веря собственным глазам и ушам, Даша уставилась на привычное зрелище, неуместное здесь, как изысканный палантин над испачканным говяжьей кровью халатом.

Никитка пел, по обыкновению взмахивая руками. Пушистые варежки на резинках, пришитых к обшлагам куртки, синими птахами летали вокруг.

Костя с невозмутимым лицом стоял в шаге от Никитки с новогодней «шарманкой» на шее и крутил ручку от швейной машинки. Зрители бросали горсти денег в открытую щель. Монеты звякали глухо – ящичек был полон не только копеечной мелочью. Вместо картинки с Дедом Морозом на нем желтело солнце и цвели ромашки, нарисованные не очень умелой Костиной рукой. А поперек старательно было выведено большими красными буквами: «На падарк маме».

Тихо охнув, Даша спряталась за чью-то спину.

Прижала ладонь к животу: угомонись, маленький, слышишь – брат твой поет…

– Я плыву по морю,

– пел Никитка.

Я плыву по морю,

чтобы попасть на свою родину,

где мой дом, где моя семья.

В доме живет моя мама.

Она меня ждет,

она стряпает пирожки.

Я плыву по морю,

а в нем ползают крабы,

и плавают злые акулы,

и живет там король

с хвостом как у рыбы.

А я все плыву по морю,

я плыву туда,

где моя семья, где мой дом.

Мама, мама! Я люблю тебя,

я привезу тебе подарок —

красивое платье,

я скоро к тебе вернусь!

– Мама, – прошептала в ухо вынырнувшая из толпы Маринка, – я позвонила папе, все хорошо.

Даша с трудом выдавила:

– Марина, прекрати, пожалуйста, этот концерт.

Глаза у дочери страдальческие, на щеках раскраснелись пятна нервного румянца:

– Да, люди на телефоны снимают, выложат в Интернет, вот будет позорище…

– Не напугай мальчиков, – опомнилась Даша.