Кузя, Мишка, Верочка… и другие ничейные дети

Где-то через неделю попросила посмотреть кино «про маму» – было такое кино, которое снимала специальная съемочная группа, осторожно и аккуратно снимали, и удалось им уловить важные моменты – как девочка поначалу все ждет и ждет маму, то глядя в окно, то не отрывая взгляда от молчащего телефона. Как на несколько счастливых минут появляется в кадре мама, и обнимает свою дочку, и плачет. И как жизнь идет дальше…

– Она смотрела фильм, и рыдала, – вспоминала Анастасия, – потом снова смотрела, и снова рыдала. И так каждый день, несколько дней подряд.

Я уж стала опасаться, как бы вреда не наделать, и убрала кассету. Придумала что-то, почему сегодня кино смотреть нельзя. Ну и отвлечь ее в тот день старались хорошенько, ездили куда-то.

Первое время Надя говорила про «ту маму» постоянно, спрашивала, когда они встретятся, рассказывала, как хорошо они с мамой жили.

– Если б не ваша подготовка, тренинг этот, я бы ни за что не выдержала, – улыбалась Анастасия, – вот она про ту маму говорит, говорит, говорит… а я закипаю, закипаю… Только понимание и спасало.

Умом все понимаешь, а вот с чувствами справиться… И злость на маму эту, и бессилие, что ребенку тут помочь ничем не можешь.. Ну и ревность, наверное. Вот любви особой не было, а ревность уже была.

Анастасия рассказала «про любовь». Самое трудное, сказала она, это пока приемного ребенка еще не любишь. Любовь ведь сразу не приходит. Живешь и чувствуешь – не твой это ребенок, чужой. Тем более, когда есть с чем сравнивать, когда своих детей уже растил, и помнишь это ни с чем не сравнимое чувство – «мой ребеночек, мой сладенький!» А с приемным поначалу живешь, и постоянно на это «натыкаешься» – не мой, не мой… Запах чужой, смех чужой.

– Она все делала не так, как мои сыновья. Понятно, те – мальчики. Но все равно, подсознательно ждешь чего-то похожего. Голову повернула – не так. Спит по-другому, ест по-другому, – вспоминала Анастасия самое первое время новой жизни с новой дочкой. – Однажды пришлось уехать с мужем на два дня, с детьми бабушка осталась.

Я вдруг поймала себя на мысли, что сердце не щемит в разлуке с новой дочкой. А должно бы щемить. «Не мой ребенок, не мой…»

Первые «проблески» любви стали появляться к концу второго месяца. До этого Анастасия ощущала себя просто воспитателем этой новой, чужой девочки. Просто жила и честно выполняла эту новую для себя «работу». Старалась быть хорошей мамой. И вдруг… Вдруг забрезжило, сердце ёкнуло, душа заболела.