Кузя, Мишка, Верочка… и другие ничейные дети

Жизнь постепенно входила в колею. Светлана поменяла квартиру. Аня пошла в детский сад, Светлана вышла на работу, на полставки. Приближалось лето. На работе Светлане предложили отправить Аню в летний лагерь. Организация, в которой работала Светлана, имела хорошие возможности. И лагерь предложили хороший. Со всеми возможными «удобствами».

Светлана приезжала в лагерь часто, насколько позволяла работа. Лагерь ей понравился. Удобные комнаты, любезные воспитатели. Хорошая, вкусная еда. Ну и природа, конечно. Главное для ребенка – чтобы он дышал свежим воздухом, хотя бы летом.

Анечка грустила без мамы. У Светланы разрывалось сердце, но она себя уговаривала, что так и должно быть. Многие дети уезжают на лето, и скучают по родителям, а родители скучают по детям. Светлана надеялась, что через недельку Аня попривыкнет, а через две – и вовсе грустить перестанет. Подружится с кем-нибудь, в кружок ходить будет…

В очередной свой приезд Светлана застала Аню совсем расстроенной. «Мама, забери меня отсюда», – первое, что сказала Аня.

«Ну что ты, Анечка, – Светлана говорила, как разумный родитель, который должен успокоить раскапризничавшегося ребенка, – что ты, Анечка, ты же знаешь, что маме надо работать. Что же ты, целыми днями будешь сидеть одна в квартире?»

Потом Светлана вспоминала каждую интонацию, каждый всхлип Ани. Пыталась воспроизвести в уме каждое слово, произнесенное Аней – можно ли было по словам девочки догадаться, что происходит? Когда Светлана уезжала, Аня рыдала: «Мама, забери меня отсюда! Мне здесь плохо!» До конца смены оставалась неделя.

«Через неделю ты поедешь домой, Анечка, – успокаивала Светлана девочку из последних сил, – потерпи, доченька!»

Через неделю Аня была дома. «Она как будто изменилась, – рассказывала Светлана, – стала тихая, грустная какая-то. Спросишь – „что-то случилось?“ – нет, говорит, ничего». Светлана тревожилась. С другой стороны, то, что Аня стала потише и позадумчивей, ей даже нравилось. Исчезла Анина «лихость», она перестала быть той «рыжей оторвой», немного разбитной и грубоватой, какой была в начале их знакомства.

Однажды вечером Аня подошла к Светлане. «Мама, а хочешь, я тебе что-то расскажу», – спросила та, глядя в сторону. «Конечно, хочу», – ответила Светлана, не предполагая ничего особенного. «Когда я была в лагере, меня старшие мальчики привели в свою комнату, раздели и… и руками… лазили», – проговорила Аня, по-прежнему глядя в сторону и не меняя интонацию. Светлана застыла.