Тишина

Ситуация становилась не просто унизительной, она стала напоминать откровенное издевательство, и потому Аксатов просто молчал, отстраненно глядя в монитор на недоделанную сводную таблицу оборудования. Николай прождал ответ около минуты и отстранился от стола подчиненного.

– Ну я понял, по-хорошему ты не хочешь. Как был всю жизнь Тухля, так и остался. Служебка сегодня же уйдет наверх, так что жди приказ о дисциплинарке.

Начальник отдела вышел из кабинета, и Сергей под торжествующие взгляды своих коллег прижал руку к привычно заскулившему от нервного напряжения левому виску и устало уронил голову на стол.

Минус треть зарплаты. Теперь о свидании с Софией можно даже не мечтать, теперь выжить бы.

3.

Тот, кто придумал, что понедельник – день тяжелый, вряд ли переживал этот день в шкуре Аксатова. Промоченные подслащенным компотом брюки к вечеру высохли, но все равно выглядели жалко. Как ни пытался Сергей замыть пятно, на темной тонкой ткани брюк оно все равно проступало слишком сильно, и главная его проблема теперь состояла в том, что ему надеть на следующий день на работу, ведь запасной одежды у него не было.

Так сложилась семейная традиция, что в первую очередь вещи покупались дочке и супруге, а ему уже по мере необходимости, и эти брюки были еще достаточно юны, всего то около года.

Но именно пострадавшие брюки и спасли Сергея от необходимости именно в этот день объясняться с Натальей по поводу потери целой трети дохода. Именно в этот понедельник ему отчаянно не хотелось обсуждать финансовые вопросы.

Хвалиться и гордо выпячивать грудь, изображая из себя добытчика, он все равно не мог, а чувства вины ему на сегодня уже хватило. И когда по-прежнему обиженно молчавшая супруга отогнала его от стиральной машины, он только горько усмехнулся, и ушел на кухню, где и просидел до позднего вечера, уставившись невидящим взглядом в телевизор и даже не притронувшись к ужину.

– Почему не ешь? Все остыло. – Голос жены вывел его из состояния бездумной отрешенности.

– Я не хочу.

– А для кого я корячилась, готовила?!

– Разве вы с Аней не ужинали? – вопросом на вопрос ответил Аксатов.

– Мы ужинали. А ты почему не ешь? Что за бунт?!

– Да нет никакого бунта, Наташа! Просто не хочу, у меня был отвратительный день, и потому совсем нет настроения.

– Как хочешь. – Наталья молча убрала в холодильник тарелку с гречкой и жареной курицей. – Пусть тебя теперь бабы твои кормят!

– Да какие бабы?!

– Ну не знаю, от которых ты по ночам приходишь пьяный.