История одного побега

Я наелся от пуза и немного осоловел. Но Дедуля явно никуда не спешил, и я стал смотреть вокруг. Люди приходили и уходили, расхваливали еду, и для всех у Хозяйки находились и доброе слово, и улыбка. Я смотрел, как она проворно скользит от столика к столику, смеется шуткам посетителей, как подносит тонкую руку ко рту, когда чему-то удивляется. Рот у нее был тоже красивый: губы такие пухлые и яркие, как будто она только что вишен поела. И я подумал, что, наверное, все в нее влюбляются. От этого мне опять стало неловко, и я решил на нее поменьше глазеть.

И стал смотреть на Хозяина.

Он то внимательно слушал Дедулю, задумчиво кивая, то говорил какие-то умные вещи, и тогда Дедуля щелкал пальцами и вскрикивал: «Точно!» или «Во-о-от!». Когда Хозяин тянулся за своей кружкой, чтобы сделать очередной глоток, мышцы на его загорелой руке бугрились, и я думал, что он, наверняка, жуть какой сильный, хоть и добрый. Как и полагается благородному королю.

Опершись подбородком на руку, я смотрел на него не отрываясь и пытался прислушиваться к тому, что он говорит, но не все понимал.

Румынский я хорошо понимал, мы с мамой говорили на нем дома, но «экономические перспективы» и «политическая конъюнктура» растворялись в воздухе, не вызывая у меня никаких образов. Я испытал очередной прилив уважения к Дедуле, который, судя по его бурной реакции, смысл точно улавливал.

Иногда Хозяин переводил взгляд на меня и подмигивал, что мне очень льстило и смущало одновременно. Но что бы он ни делал, он то и дело отыскивал взглядом Хозяйку, и тогда глаза его теплели еще больше.

Казалось, будто бы ему хотелось ее погладить, приласкать. Хозяйка вроде и не смотрела вовсе в его сторону, но по тому, как она улыбалась своим мыслям, протирая стакан за баром, или как заправляла волосы за ухо, наклонившись над очередным столиком, было видно, что она знает, что Хозяин на нее смотрит. Мне показалось даже, что они здесь одни, в этой Таверне, хотя вокруг полно людей. Тогда я окончательно застеснялся и перестал за ними подглядывать.

За окном стало темнеть, народ начал расходиться. Нос у Дедули покраснел, а голос делался все громче и громче. Есть я уже не мог, и меня все больше клонило в сон. Дедуля спохватился и засобирался домой, но, когда он встал, его пошатывало, и Хозяин сказал, что подвезет нас до дома. Хозяйка вынесла нам с собой гостинцы в промасленном пакете и напоследок тепло меня приобняла и потрепала по голове.