Артефакты

– Нет, седативное – это легкое успокоительное. Даже если вы горсть седативных препаратов запьете стаканом водки, скорее всего, не умрете. А клозапин – это антипсихический препарат, который принимают при шизофрении и маниакальных состояниях, сильно рецепторный, просто так не купишь. Хотя был у меня один пациент, актер погорелого театра – любил нейролептики мешать с алкоголем: галлюцинации ему нравились. Не откачали.

– Что вы хотите сказать? Что наша подруга пыталась совершить суицид или что она наркоманка? – Тут в моих мыслях бегущей строкой вырисовывались слова «держите меня трое».

Причем бешенство хотелось направить почему-то на врача.

– Да я тут при чем? Поймите, врачи не виноваты в диагнозах. Я лишь констатирую факт.

– Ладно, спасибо вам в любом случае. Скажите: а мы можем как-то решить вопрос с постановкой на учет? Что если анализы, скажем, потеряются или случайно останутся у нас на руках, а Линда будет госпитализирована с диагнозом «острое кишечное отравление»? Несвежих морепродуктов поела.

Говорят же, что нельзя есть устрицы в месяцы, где нет буквы «р». А она к вам поступила, когда на дворе еще был август, – я пыталась во что бы то ни стало решить вопрос за пределами бюрократических плоскостей.

– Вы понимаете, мало того что это должностное преступление, так вы еще и подвергаете свою подругу опасности. А если она у меня на капельнице повесится или начнет препараты у бабулек по тумбочкам собирать? – врач тоже негодовал. Хотя чисто по-человечески, наверное, догадывался, что зря сравнил Линду и своего актера погорелого театра.

– Послушайте, я вам обещаю: когда она придет в себя и с физиологической точки зрения, угрозы для жизни не будет, мы сразу же переведем ее в клинику неврозов или туда, куда вы порекомендуете. Просто сейчас вы своим решением можете оставить четырехлетнего ребенка без матери. И вот не надо говорить, что нормальная мать так не поступила бы. У нее забрали сына, и если она сделала это от отчаяния, то не нам всем ее судить.

– Хрен с вами. Под вашу ответственность. Пусть завтра вечером подписывает бумагу, что берет на себя все риски, и убирайте ее из моего отделения. Кстати, меня Юрий Антонович зовут! – он протянул руку для рукопожатия.

– Насть, скажи «спасибо» Юрию Антоновичу.

– Да можно просто Юрий, – он даже чуть зарделся.

– Спасибо, Юрий Антонович, – в недоумении произнесла Настя, не понимая, чего от нее хотят.

– Ты чего? Я не о том «спасибо».