Артефакты

Вот как ты мог такую лютую хрень сотворить, а? – От человека, завернутого с головой в клетчатый плед, подобные заявления звучали комично.

– Да что я опять натворил?

Настя не удостоила его ответом и устремилась к подъезду, где, переступив порог, показала ему средний палец и закрыла дверь.

– Не обращай внимания, это у нее от недосыпа, – пыталась я как-то разрядить ситуацию, – пойдем!

Романович оглядел квартиру, как будто очутился здесь впервые, потрогал предметы обихода, расторопно снял обувь, не выходя за периметр половика.

Настя, напротив, вела себя как полноценная хозяйка положения – первая заняла ванную, оставив после себя авгиевы конюшни, сварганила себе трехслойный бутерброд с докторской колбасой, съела его на скорую руку, облачилась в пижаму и, даже не почистив зубы, раскланялась. Романович расположился в гостиной за журнальным столиком, распутывал провода и пытался подключить картридер к моему облепленному наклейками ноутбуку.

Я присмотрелась: как всегда, обветренные губы, усталые чайные глаза и нос с угрюмой горбинкой.

Он часто забывал постричься. А когда заливался безудержным хохотом, смешно скалил зубы. Ко всеобщему удивлению, не храпел и косился в сторону от пристальных взглядов. А еще, когда о чем-то сосредоточенно думал, грыз ногти и потому часто машинально прятал руки в карманы.

– Вуаля! Процесс запущен! – отрапортовал он.

– Сколько там осталось? – я перестала его рассматривать с непривычной для себя тщательностью и принялась убирать бардак на кухне, чтобы сделать ему чай.

– Пишет, что четыре часа, но, надеюсь, быстрее получится. Можно? – Романович положил под голову подушку и развалился на диване: – Как Влад?

– Обязательно отвечать на вопрос? – Я выключила свет на кухне, оставив только тусклый торшер, и переместилась на диван, к Алеку. От усталости я упала плашмя в аляповатые разношерстные подушки.

– Вообще нет. Я так, поддержать разговор. Слушай, помнишь ту ночь, когда вы познакомились с ним? Ну, ты еще тогда ворвалась ко мне с криками, что ты все видела.

Это была пьяная бравада или конкретная предъява?

– А есть разница? – Я разглядывала узор на подушках, вышитый гладью, и остолбенела, увидев там нечто похожее на скукоженную свастику.

– Твою дивизию, ты можешь перестать отвечать вопросом на вопрос и теребить подушку? – Романович перетащил ноутбук себе на живот. Я отмалчивалась. – Не хочешь по-хорошему, будет как действенно. Он цокнул по клавиатуре и поставил конвертацию файлов на паузу.