Артефакты

Мы транслировали свою жизнь в рупор, тестируя связи на прочность. Из любопытства и от скуки мы все скитались пилигримами по страницам бывших наших нынешних и нынешних наших бывших, втихаря подглядывали за коллегами, детскими врагами и соседями-баламутами. Безудержный кашель, сковавший меня в постельный режим, заставил от нечего делать мониторить ленту на предмет социальных поглаживаний. Какая-то незнакомая мне девица пару раз нажала «нравится» под моими фотографиями, и я зашла на ее страницу.

И тут, не успев от удивления даже раскашляться, я увидела Романовича. И эту девицу увидела – у него дома. Они горделиво восседали на протертом от бесконечного куролеса диване и распивали вино шумной ватагой, а после тем же составом встречали рассвет на крыше с видом на разрозовевшийся от рассвета Сити. Я надела маску от ингалятора и лежала, уговаривая себя, что накручиваю попусту. Ну зашли коллеги после съемок. Но не обязан же он меня везде с собой, как ридикюль, таскать? Я мотала фотографии по кругу, а потом присмотрелась к дате и времени. Ровно в тот момент, когда он сообщал мне, что грядет ночная смена, она делала селфи у него в лифте, игриво задирая платье, из-под которого кокетливо виднелась кружевная кайма чулок. И подпись «Пятница-развратница».

Герои фильма «Сердца четырех» радостно махали шляпками, прощаясь со зрителями.

Наверное, именно тогда я совершила роковую ошибку: решила просто вычеркнуть тот факт, что все это видела.

Успокоить себя было нетрудно: прямых доказательств измены у меня на руках не имелось. Какая-то Наташа из маркетингового отдела Сельхозбанка. Отставной козы барабанщик. С невзрачной внешностью, хищной улыбкой и топорщащимися кучерявыми волосами. Судя по постам, ее кругозор ограничивался трендами, брендами и цитатами из книг Садхгуру и Ошо. Нет, это, конечно же, не история Романовича.

А может, я просто не была готова к правде?

Как бы я отчаянно ни пыталась отвлекаться, внутри свербило и клокотало.

Где-то месяц я прожила в ненависти. Я ненавидела их всех – женщин. В каждой прохожей видела потенциальную пассию Романовича. Стоило мне выцепить щекотливым и чуть нервозным взглядом лучезарную девицу с точеными чертами лица, как я сразу представляла, что она или уже совершила паломничество в покои Романовича, или намеревается это сделать. Я не могла спокойно дышать, хотя отчаянно пыталась.