Случайный вальс

Комдив не любил, когда ему перечили даже в малом. Правда, и у него были слабости. Не хорошо, конечно, но я решил разыграть беспроигрышную карту:

– Григорий Ильич! Ну, вы ведь и сами знаете, какой из меня «дипломат-политик»? Я ведь и двух слов связать не могу. Зачем вам манекен на саммите? Головой кивать что ли? Как Киса Воробьянинов? Вы – совсем другое дело…

Хитрость удалась, командир снисходительно улыбнулся:

– Ладно уж, сиди. Сам разберусь.

Проводив начальство глазами, я вышел из уазика и огляделся по сторонам.

Осень ещё даже и не собиралась набирать силу: кроны деревьев по-прежнему хвастались друг перед другом листвой, а клумбы наполняли городской воздух лёгким ароматом свежих цветов. Идиллическую картину портил вдребезги разбитый асфальт центральной улицы и покосившиеся фонари давно неработающего освещения. Город жил своей, привычной жизнью: мужчины с утра курили у ворот домов или коротали время в небольших кафе и пивных, а женщины заготавливали хворост для печей, таская вязанки высушенных веток на спинах. Сейчас с работой в Зугдиди серьёзные проблемы, а в советское время здесь работало с десяток предприятий. Что поделаешь? Демократия и независимость зачастую идут рука об руку с нищетой и безработицей.

– Товарищ полковник, я сбегаю в дукан? – водитель Серёга вопросительно смотрел мне в глаза, – сигареты кончились…

– «Дукан»? И, где же ты, сержант, слово-то такое отхватил? – мне стало смешно, – как будто лет на десять с тобой помолодел и в Кандагаре оказался. Ладно, иди уже, времени у нас достаточно.

Занявшись прикуриванием сигареты, я не заметил, как около меня остановился мужчина:

– Господин подполковник, не угостите сигаретой?

Меня слегка покоробило подобное обращение: всё ещё не мог примерить к себе «господский» титул. Вообще-то, первое, что бросилось в глаза по прибытию во вновь образованную страну, это то, как легко бывшие сограждане изменили привычной лексике. Очевидно, слово «товарищ», произнесённое на языке межнационального общения, считалось у них даже не анахронизмом, а скорее ругательством.

Я оглядел подошедшего: сильно старше среднего возраста худощавый мужчина, в заношенной одежде, внимательно смотрел мне в лицо. В общем, этакий мужичок, изнывающий от безделья и безденежья. Кивнув головой, протянул картонную коробочку:

– Конечно. Угощайтесь.

Грузин вытащил сигарету и, размяв её натруженными пальцами, поблагодарил:

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Было видно, что человек не торопится уходить.