Доктор Вишневская. Клинический случай

 – Нехороший человек не удивился и не испугался, говорил обычным будничным тоном. – Чем обязан?

– Вы прекрасно знаете чем! Я звоню, чтобы…

– Поблагодарить меня за то, что я не стал подавать на вас в суд за оскорбление чести и достоинства, а ограничился…

– Чести и достоинства?! – От возмущения Анна чуть не выронила трубку (разговаривала она из своего кабинета по городской линии). – Это у вас – честь и достоинство?! Да кто это вам так польстил?!

– Я могу и передумать, – негромко, но с угрозой сказал Дмитрий Григорьевич.

 – Если у вас есть, что сказать по делу, – говорите, если нет – до свидания.

Я, как вам известно, в отделении работаю, а не на кафедре баклуши бью, мне время дорого.

– Ах по делу?.. – Мысль о том, что разговор может записываться (а что – от такого типа всего можно ожидать) удержала Анну от кое-каких слов и выражений. – Ладно, давайте по делу. Вы думаете, что сумеете выйти сухим из воды? Ошибаетесь! Я постараюсь сделать так, что вас не только в Москве, но и в Мухосранске каком-нибудь на работу не возьмут!

– Давайте без угроз? – спокойно попросил Дмитрий Григорьевич.

 – И потом, нет такого города – Мухосранск. У вас все, Анна Андреевна, а то мне к больным надо?

Непрошибаемая какая сволочь! Небось ждал этого разговора, готовился, укреплялся духом, репетировал разные варианты. А может, он просто такой мерзавец, что ничему не удивляется и ни на что не обижается? Думает, что ничем его не возьмешь? Посмотрим…

– Нет не все! Я хочу вам сказать… – «А что, собственно, я хочу ему сказать», – подумала Анна, – …я хочу предупредить, что это вам просто так с рук не сойдет!

– Что именно?

Такое впечатление, что разговариваешь с автоответчиком.

Ноль эмоций!

– Вся эта ваша затея! Она вам аукнется!

– Я ничего не затевал, Анна Андреевна. Я не оскорблял коллег при свидетелях, я не разглашал врачебных тайн при свидетелях, я не звоню никому с угрозами. Что мне должно аукнуться?

– Не делайте из меня дуру! Вы прекрасно понимаете…

«А зачем, я, вообще звоню? – вдруг подумала Анна.

 – Выплеснуть наболевшее? Что это даст?» Мотив для звонка был, разумеется, скорее эмоциональным, нежели практическим, но и доля практического тоже присутствовала. Хотелось не только высказать Дмитрию Григорьевичу все, что она о нем думает, но и предупредить, что, давая объяснения где угодно, хоть в министерстве, хоть в суде, замалчивать его грехи она ни в коем случае не будет. Наоборот, выложит все, как есть.