Тщеславие и жадность. Две повести

Да что! Нейдет карта, бьет карта.

– В любви, должно быть, счастливы, ваше превосходительство, хе-хе-хе…

– Ну, какая уж тут любовь в наши годы!

– Любовь всякая бывает-с. В любви подчиненных к своему начальнику, в любви всех нас окружающих, так как вы достойное лицо и глубокоуважаемый человек, – нашелся Подпругин.

– Ах, вот что. Ну, это-то, пожалуй…

– Присесть можно к вам, ваше превосходительство? Не обеспокою?

– Будьте добры. Пожалуйста.

Подпругин бросился за стулом, но стоявший невдалеке лакей подал ему стул.

Подпругин присел, почтительно наклонился к Бутыхову и сказал:

– Специально приехал сюда затем, чтобы видеть вас, ваше превосходительство.

– А что такое? Что такое?

– Затеваю я с будущего вторника у себя журфиксы по вечерам, так прошу почтить их присутствием вашего превосходительства.

– Вот как! Благодарю. Но, милый мой, можете вы думать, я почти никуда не езжу по вечерам, кроме как вот в наш клуб.

– А уж меня осчастливьте, ваше превосходительство.

– Знаю, знаю. Я слышал. Слышал и не сомневаюсь… – улыбнулся Бутыхов. – Вы ведь в своем доме на Захарьевской?

– Точно так-с. Особнячок себе скопировали и живем не хуже других. Денег не жалели. На прошлой неделе граф Малиновский присылали архитектора посмотреть мой зимний сад.

– Ах, и зимний сад есть?

– Люблю цветочки грешным делом. Так уж осчастливьте во вторник, ваше превосходительство, своим присутствием, – еще раз поклонился Подпругин.

– Во вторник? Постараюсь, постараюсь.

– Зимний сад еще не вполне скопировали, жду, где статуи из Флоренции, но и без статуев все-таки в лучшем виде… Фонтан бьет, и все эдакое. Букетец роз вам можем…

– Спасибо, спасибо… – благодарил Бутыхов.

– Так уж я в надежде…

Подпругин поднялся со стула, поклонился и направился в столовую. В маленькой диванной, которую он проходил, двое – бакенбардист с Владимиром на шее и усач во фраке, оба серьезные до мрачности, – сидели над шахматной доской.

– Мешать не буду. В столовой, надеюсь, потом встретимся?

– Да, да, сегодня, говорят, есть замечательные устрицы.

Прежде чем пройти в столовую, Подпругин зашел и в биллиардную. Там он встретил генерала Тутыщева. Тот с каким-то молодым человеком играл на биллиарде в пять шаров.