Небесные верблюжата

Шершеневич писал в «Нижегородце»: «Покойная Елена Гуро представлена не лучшими вещами, хотя и то она на целую голову выше остальных двух. Перечитывая ее стихи и особенно прозу, приходится еще раз пожалеть о ранней кончине. Хлебников начинает соперничать с Бальмонтом в непроходимой безвкусице и никчемности своих литературных опытов. О Крученых лучше не говорить: даже стишки дяди Михея интереснее его рекламных выступлений. Гаерничать имеет право только талант» (Цит. по: Крусанов А. В. Русский авангард: 1907–1932 (Исторический обзор).

В 3 т. Т. 1. Боевое десятилетие. Кн. 2. М.: Новое литературное обозрение, 2010. С. 268).], составленный из произведений Гуро, Хлебникова и Крученых. Он был задуман еще при жизни Елены Гуро и посвящен ее памяти. Название книги – не просто «голый» прием, оно отражало не отделенность Художников от мира, а указывало скорее на их отдельность, самодостаточность; неповторимость каждого из них при глубокой внутренней близости, душевном «сродстве»… Собственно, к этому и сводится матюшинское предисловие к сборнику, его попытка объяснения: «…Новая веселая весна за порогом: новое громадное качественное завоевание мира <…>. Новая философия, психология, музыка, живопись, порознь почти неприемлемые для нормально-усталой современной души, – так радостно, так несбыточно поясняют и дополняют друг друга: так сладки встречи только для тех, кто все сжег за собою.

Но все эти победы – только средства. А цель – тот новый удивительный мир впереди, в котором д а ж е в е щ и в о с – к р е с н у т.

И если одни завоевывают его, – или хотя бы дороги к нему, – другие уже видят его, как в откровении, почти живут в нем. Такая была Ел<ена> Гуро. Таким, почти осязаемым, – уже своим, уже выстраданным, – кажется мир в ее неоконченной книге “Бедный Рыцарь”. Душа ее была слишком нежна, чтобы ломать, слишком велика и благостна, чтобы враждовать даже с прошлым, и так прозрачна, что с легкостью проходила через самые уплотненные явления мира, самые грубые наросты установленного со своей тихой свечечкой большого грядущего света. Ее саму, может быть, мало стесняли старые формы, но в молодом напоре “новых” она сразу узнала свое и не ошиблась. И если для многих связь ее с ними была каким-то печальным недоразумением. то потому только, что они п о н я л и н и е е, н и и х»[32 - Разрядка М. Матюшина.].

Они, потомки тех самых «дыромоляйцев», по выражению Алексея Крученых, которые «убили душу»[33 - «Душегубство творки Е. Гуро» // Крученых А., Клюн И., Малевич К.