Студеный флот

Швейцар с капразовским галуном по околышу старой адмиральской фуражки, бывший крейсерский боцман, устал показывать на табличку: «Мест нет и уже не будет!» Надо было быть Симбирцевым, чтобы разворотить ожесточенную толпу плечами.

– Куда претесь? В очередь!

– Тут и старше по званию стоят!

Швейцар осторожно приоткрыл дверь на цепочке.

– Мы к Светлане Ивановне.

– Тут все к Светлане Ивановне…

– Батя, передай ей это послание!

Гоша снял с кителя серебряную лодочку, завернул ее в червонец и сунул швейцару.

– Конверт можешь себе оставить, – напутствовал его Симбирцев.

Через минуту на крыльцо вышла элегантная дама в черном.

– Кто здесь подводники?

– Мы!

Она видела нас в первый раз, как, впрочем, и мы ее, зная о ней понаслышке.

– Идемте!

Новый год мы отметили не в ржавом железе плавказармы мурманского дока…

Конечно же она не узнала теперь ни Гошу, ни меня, и мы были заново представлены ей, как и все остальные. Гостьи долго хлопотали перед зеркалом в ванной, поправляли прически, чем-то пшикали, меняли сапоги на туфли… Первой вышла Азалия с немыслимым разрезом по бедру на длинной юбке цвета горящего пунша.

Сказать, что это был разрез – стыдливо прикрыться эвфемизмом, – это была полностью распоротая юбка, прихваченная у пояса большим золотым скорпионом. При каждом шаге тяжелое полотнище открывало ногу во всю длину, и эта волнующая игра округлого бедра с колышущейся тканью, то легкомысленно разлетающейся, то строго закутывающей изящную ножку до самой щиколотки, напоминала по искусу своему восточный танец живота.

Черты восточного же лица ее были во многом смягчены европейской кровью, отчего она, как и все азиатские полукровки, была необычайно мила, но при этом отнюдь не простодушна: «Да, я знаю, что я чертовски хороша, – слетало с кончиков ее длинных ресниц, – но я не ханжа и могу себе кое-что позволить, хотя и не завожу дешевых интрижек и вообще играю в этой жизни по самому крупному счету».

Наш новый доктор лейтенант Молох, высокий обходительный красавец, всецело завладел вниманием Азалии, произнеся лишь одно магическое для нее слово: «Джуна». Ученик легендарной народной целительницы Джуны сразу же попал в точку, так как директриса музыкальной школы была весьма наслышана и о Джуне, и о новом докторе четыреста десятой…

Чуть погодя в «банкетном зале» появилась Света Черная, профессиональным оком оценив нашу сервировку.